Вампир и дочь судьи
Ночь была в разгаре. Вечер закончился. Стала ли я другой? Нет. Но при этом во мне что‑то изменилось. Только пока я не знала, что это были за изменения. Жалела ли я об этом? Пока было непонятно. Узнала ли я, что такое любовь? Скорее всего, нет. Сегодня ночью любви не было. Скорее мужчина доказывал женщине, что она принадлежит ему. Вот здесь и сейчас он заявлял на нее права. Только такое заявление – это далеко не любовь. Я могу заявить, что платье принадлежит мне. Но это же не значит, что я люблю это платье!
Чушь. Чушь и пошлость. Опасность. А ведь сегодня я была в опасности. Град был прав: сегодня я была в опасности. Если бы меня повстречал вампир, то мог бы выпить до дна. И это я могла бы лежать там в канаве. И Град мог бы меня убить, изнасиловать, продать.
Насилие. Мне не хватало знаний. Почему‑то раньше я не задумывалась о таком аспекте жизни. Нет, я слышала про любовников, но мне всегда казалось, что это чтоб тайком целоваться под кустом. В моих мыслях не было такого, что творил Град сегодня с моим телом.
Нужно было узнать, что мужчина делает с женщиной. Что он может сделать с ней. И я знала, где эти знания добыть. Завтра можно пойти в книжный магазин и купить пару книг. Вроде бы я слышала краем уха про книгу типа «десятки советов для укрепления брака» или «мемуары и подробные воспоминания куртизанки». Надо завтра туда заглянуть.
Глава 3
Когда я все же легла спать, то боялась, что просплю завтрак. Но спала я беспокойно. Мне снились обрывки пьесы, которую я так и недосмотрела. Отвлеклась на Града и ощущения. При воспоминаниях об этом мне становилось жарко и беспокойно. Я просыпалась, понимала, что лежу в кровати, а за окном еще только‑только занимается рассвет. Поэтому я вновь ложилась спать, чтоб вновь проснуться в беспокойстве и тревоге.
После пятого такого пробуждения стало понятно, что я не высплюсь. Окончательно проснувшись, я пошла умываться и одеваться. В зеркале на шее отражался синяк. А вот на плече синяк я увидела с трудом. В каком‑то неудобном месте он меня кусал. Хотя вчера все было неудобным.
Опять нахлынули воспоминания. Опять румянец на щеках стал таким сильным, что мне показалось будто я заболела лихорадкой. И глаза блестят как‑то странно. Это все‑таки нервное. Нужно быть спокойнее. Иначе родители чего‑то заподозрят.
Для завтрака пришлось надеть платье под воротник. Еще и бант повязать. Так, на всякий случай.
Когда я подошла к завтраку, то отец читал газету. Мама же обсуждала с поваром, что приготовить на обед. Ужинать она дома не планировала. Значит мы получили приглашение куда‑то пойти.
Мама у меня была спокойной женщиной с тихой красотой. Незаметной, но при этом чем‑то привлекающий взгляд. Наверное, тихой уверенностью и спокойствием. Единственное, что это спокойствие иногда злило, как может злить штиль, когда хочется движения. Движение. Это значит жизнь. Дыхание в такт. Наваждение. Воспоминания, которым не место здесь и сейчас.
– Ужас, сегодня ночью погибло две девушки. Одна неподалеку от нас, – сказал отец, складывая газету.
– И что с ними случилось? Или это опять жертвы бытовых ссор? – спросила мама.
– Вампиры. После того, как они пришли к власти, совсем распоясались, – сказал отец.
– Пока они жили в своем регионе, такого не было, – вздохнула мама.
– Да, тогда мы могли не бояться, что кто‑то может нас сожрать, – ответил папа. Он невозмутимо принялся за завтрак. Из‑за его работы у нас часто обсуждались некоторые моменты криминальных сводок. Но в общих чертах. Мама не хотела, чтоб я слышала слишком много, при этом и придерживалась правила, что меня нельзя полностью от мира держать взаперти.
– Мы еще долго здесь пробудем? В конце недели нужно продлить аренду дома, – спросила мама.
– Не продлевай. На следующей неделе начнется музыкальный фестиваль. Приедет много народу, – папа поморщился. – Думаю, мы уже хорошо отдохнули. Поэтому стоит вернуться домой.
– Как скажешь, – тихо ответила мама. Улыбнулась, как будто ей самой надоело море.
– Мы сегодня в город поедем? – спросила я.
– Нет. Сегодня Вировы устраивают небольшой прием. Мы идем туда, – сказала мама. – А что ты хотела в городе? – Если мы через два дня уезжаем, то нужно купить подарки друзьям, – сказала я.
– Завтра этим займемся. А сегодня просто отдохнем, – сказала мама. – Я собираюсь наварить персикового варенья. Надо будет с собой взять. Ты поможешь мне?
– Помогу, – ответила я, хотя чистить персики и стоять рядом с плитой в жаркий день мне совсем не хотелось.
Значит завтра. Это был шанс, чтоб заглянуть в магазин. Тут книги я еще могла купить, а вот у себя в городе – это вызвало бы лишние слухи. Хотя можно было бы попросить Павла подарить какую‑нибудь вольную книгу… Допустим я ее попрошу его купить, и тогда он решит, что я хочу чего‑то большего… Брр. С ним целоваться совсем не хотелось. Да и детей я от него не хотела…
Так как варенье мы решили варить только в обед, я сходила в душ, и после этого вышла с книгой в сад. Книга была из библиотеки съемного дома. Какой‑то роман про любовь, где герои были воспитанные из хороших семей. Все действие романа было, как они за руку держались и как он ей цветочки дарил, пробравшись тайком в сад. Никто не думал описывать, что поцелуй – это только начало. Что любовь – это не только цветочки. Что может быть и дикие ощущения.
Тело еще помнило прошлую ночь. Зад ныл, заставляя вспоминать напряжение в теле и то восхищение, которое сменилось напряжением. Почему я на это согласилась? На меня так подействовала пьеса? Ну поцелуй там были довольно откровенными. И мужчина в подштанниках. Хотя Града я и вовсе без них увидела…
Положив под голову подушку, я легла на скамейку и прикрыла глаза. Ничего не изменилось. Ничего не произошло. Всего лишь небольшое приключение, которое закончилось и оставило после себя вопросы, на которые я не могла получить ответы. Ничего страшного не произошло. Скоро мы вернемся в город. Там я буду…
А чего я там буду делать? Сидеть в комнате и вышивать крестиком дурацкие цветочки? Гулять с Павлом. Два раза в неделю выбираться в гости. Раз в месяц принимать гостей. Что я там буду делать? Варить варенье и закрывать овощи. Делать генеральную уборку и шить очередное платье? Надеяться. Что когда‑нибудь Павел решится на свадьбу. У нас с ним будет пяток детишек, которые скрасят жизнь. Однажды он проиграется, оставит нас не с чем. И я с детьми окажусь на улице. С пятью детьми ни на работу устроится, ни замуж выйти. Возвращаться к родителям? А если с отцом что‑то случится? И что тогда?
Злость и отчаянье заставили прикусить губы. Если бы сейчас появился Град и предложил бы с ним бежать, то я бы не отказалась от этого. Пусть и зная, что ни к чему хорошему это не приведет. Вот так и теряют голову девчонки, когда понимают, что впереди ничего хорошего не будет, а сейчас есть тот момент счастья, в котором хочется раствориться и не думать о будущем.
