Вечность без Веры

– Тогда я поеду вместо вас, – с горячностью вызвалась она и только потом поняла: ведь и у нее поездка займет целый день.

О том, что все документы можно отправить по электронной почте, Вера старалась не думать. Сати любила аналоговые носители и неизменно повторяла: «В тот момент, когда я откажусь от обычной бумаги, этот мир полетит в тартарары». От себя Вера могла бы добавить, что мир, по крайней мере ее собственный, полетит в тартарары в тот момент, когда она отпустит приболевшую Сати в зону. Кивнув своим мыслям, Вера сказала:

– Дайте мне адрес. Я справлюсь.

Сати прищурилась.

– Вера, я тебе очень благодарна, но разве могу я просить о таком одолжении?

– Можете. Я же сама вызвалась. Значит, вся ответственность на мне.

– Ты еще ребенок, моя воспитанница. И я отвечаю за тебя. А не наоборот. – Сухих губ Сати коснулась легкая улыбка.

– Ида сказала, что по закону мне уже все можно, – вспомнила Вера слова подруги. И плевать, что Ида имела в виду совсем другой контекст.

Сати тяжело вздохнула. Вера видела, как внутри нее идет борьба.

– Я справлюсь.

– Ты уверена?

– Абсолютно.

– У тебя же завтра экзамен, – напомнила Сати.

– Я готова, – без колебаний отозвалась Вера.

Теорию она вызубрила, чашками Петри научилась чуть ли не жонглировать. Если у нее не случится временное помутнение рассудка, то на все теоретические вопросы она сможет ответить.

Сати одобрительно кивнула.

– Я в тебе никогда не сомневалась.

Повисла пауза. Между ними существовала связь, причины появления которой Вера не могла объяснить. Это было чувство, заключенное в слове «кызым». Вера ни разу не слышала, что Сати так называла кого‑то еще. Глаза заволокли слезы. Любая похвала Сати была бесценной. Вера опустила взгляд на руку Сати, которая лежала на белой мятой простыне, и заметила, что ногти ее покрылись грубыми бороздками и пожелтели.

«Еще вчера так не было, – подумала Вера. – Я бы заметила, когда она качала Киру». Вера тряхнула головой. Какая бессмыслица. За ночь ногти так измениться не успели бы. Скорее всего, она просто не обращала внимания на это раньше.

Сати кашлянула и вновь откинулась на подушку.

– Ладно, – нехотя согласилась она.

У Веры как гора с плеч упала: теперь ей не придется весь день волноваться за Сати. И в ту же секунду она содрогнулась. За Сати волноваться не придется, а вот сама она поедет в зону.

В зону!

И, помимо прочего, Вера вспомнила одну важную деталь.

– Воспитанникам запрещено пересекать границу.

– Я дам тебе доступ. Давай сюда руку.

Вера послушно протянула левую руку, в запястье которой находился чип.

Сати принялась что‑то вводить в своем коммуникаторе, потом приложила его экран к Вериному запястью. Чип отреагировал легким электрическим разрядом, от которого по телу побежали мурашки. Вера поднесла запястье к глазам, но там, конечно, ничего не изменилось.

– Только сегодня и только два раза, – строго преду‑предила Сати. – Туда и обратно. Ты должна успеть до десяти вечера. Жизнь нам медом не покажется, если придется разбираться с директором после начала комендантского часа.

Вера хмыкнула. Уж гулять по зоне она точно не собирается. Чем быстрее вернется, тем лучше. Да и Киру нужно успеть покормить перед сном.

– В какой роддом ехать? Как туда добраться? У кого взять документы?

– Роддом № 1. Там пойдешь в кабинет к главврачу. Его зовут Радий. Я загрузила карту на твой коммуникатор.

Вера опустила глаза и нажала на экран. Высветился маршрут с подробными описаниями: какой скоростной трамвай взять, где находится пограничный пункт, по каким улицам дойти. Волнение немного улеглось. С этим она справится. Если Сати справлялась, то и она сможет.

– Я все сделаю.

Она быстро поднялась на ноги и, собрав крупицы смелости, расправила плечи.

– Спасибо, – с нежностью проговорила Сати, когда Вера уже была у порога.

– Выздоравливайте, – отозвалась Вера, не оборачиваясь, чтобы не передумать.

Путь к лифту и до библиотеки занял не дольше обычного, но по ощущению растянулся не меньше чем на час. Ноги налились свинцом, чип больно перекатывался на мышцах запястья. Никакого места в мире Вера так не боялась, как зоны. Даже дикие города‑призраки в опустошенной больше двухсот лет назад Европе пугали ее не так сильно.

Подруги сидели за тем же столом, что и накануне. Таня сгорбилась над плазменной столешницей и рассматривала схематическое изображение аденовируса. Ида нервно прокручивала на коммуникаторе какие‑то заметки.

– Ты куда пропала? – спросила Ида, поднимая на Веру взгляд, когда та остановилась рядом с ними. – У нас тут конец света. Треть стихотворений не сохранилась. То ли у меня что с коммуникатором, то ли еще что. Пытаемся вспомнить или новые придумать. Садись скорее.

Вера нажала на дисплей своего коммуникатора и поискала стихи. У нее почему‑то не было вообще ни одного!

– Святая Вечность! Как это может быть? – воскликнула она. – А у Тани?

– У меня две трети еще есть, – буркнула та, не открывая взгляда от экрана.

– Ну чего ты стоишь? – спросила Ида. – Садись давай. Что у нас там было про аденовирусы?

Вера почувствовала укол совести: она хотела помочь подругам, но здоровье Сати было важнее. Щеки мгновенно вспыхнули от стыда. Вера приложила к ним руки – ладони показались ей ледяными. Она хотела оправдаться, но слова не шли с языка. Прокашлявшись, она ответила:

– Мне нужно в зону, забрать для Сати документы. Пора выбирать новых детей, которые придут нам на смену.

Таня резко распрямилась и вместе с Идой уставилась на нее. Почувствовав, как учащается пульс, точно возникшие на их лицах удивление и паника усиливали ее собственное волнение, Вера постаралась улыбнуться и перевести все в шутку:

– Поработаю ее гонцом, как в Средневековье.

– Подожди… Каким гонцом? Что ты несешь? – ужаснулась Таня.

– Она сказала, что едет в зону. Или мне показалось? – ошарашенно проговорила Ида, обращаясь к Тане.

– Вам не показалось, – ответила Вера. – Но я быстро, туда и обратно.

– Сати тебя заставила? – прищурилась Ида.

– Я сама вызвалась, – возразила Вера и поспешила добавить: – Сати нездоровится. Я должна поехать вместе нее.

– Мы можем ей как‑то помочь? – тут же спросила Таня.