Вредина для мажора

– Что ты… – пытаюсь вырваться, но он настойчиво тянет на себя.

В голове все кричит – нельзя, и, упертая, дернувшись, я делаю еще шаг назад. Да зря. Очень‑очень зря!

– Ай! – вскрикиваю испуганно, потому что моя неуклюжесть играет со мной злую шутку. Я обо что‑то запинаюсь и лечу вниз, размахивая руками и цепляясь за единственное возможное спасение. За парня, вернее, за его футболку.

– Твою ж… – рычит Сим и, не успев сориентироваться, наваливается сверху всем своим гигантским, по сравнению с моими пятьюдесятью килограммами, весом, не расплющив меня по земле только благодаря тому, что падает на локти и нависает.

– Вроде выросла, а все такая же неуклюжая! – выдыхает Макс, посмеиваясь, и получает от меня ладошкой в плечо.

– Слезь с меня, махина! – пыхчу зло, а у самой руки дрожат. Он ужасно близко. Вопиюще опасно. Я чувствую его горячее дыхание на своих губах. Оно щекочет не только кожу, но и нервы. Вижу его странный, новый по отношению ко мне взгляд, когда его голубые глаза залипают на моих сжатых в упрямую линию губах.

Хочу оттолкнуть, но не могу и пошевелиться, словно парализованная новыми ощущениями просыпающимися внутри.

– Мелкая, – шепчет Макс и неожиданно наклоняется.

Мое сердце биться перестало. Когда мне показалось, что вот сейчас… еще мгновение, и он меня поцелует. Его губы в миллиметре от моих. В запредельной близости. Я даже, как последняя наивная дурочка, зажмурилась и мысленно уже улетела в космос от предвкушения.

Но… секунда, две, и ничего не происходит. А Макс, словно передумав, дёргано упираясь лбом в мой лоб, сжимает челюсти до хруста.

Что происходит? Как дышать? А двигаться как?

Вдох, выдох, Виолетта. Вдох, выдох.

Донельзя отвратительная ситуация! Мы в доме совершенно одни, на улице глухая ночь, фонарей на заднем дворе дома Стельмахов нет, и силы воли сопротивляться, удумай Сим чего “взрослого”, у меня тоже нет. Хотя с чего он должен это “удумать” со мной? С мелкой?

И страшно, и волнительно.

– Ч‑ч‑что ты делаешь? – выходит сдавленно и едва слышно. Но Сим не отвечает. Я пялюсь на него испуганными глазами, а он отпускает руку мне на талию и сжимает ладонь. Так, что по коже побежали легкие разряды тока, а меня бросило в настоящий жар. – Э‑э‑эй… – выдыхаю тихонько, когда Макс совершает еще большую глупость, чем свалиться на меня! Он целует меня в шею. Туда, где бьется венка. Совсем нежно и акукуратно, будто… будто боится, что я распадусь на кусочки. А я… уже кажется, разваливаюсь на атомы от того, какие горячие и мягкие у него губы.

Нет! Нет‑нет‑нет! Нам… нельзя! Вот она, та самая опасная тропа, когда каждый шаг, как бомба замедленного действия. Для него я буду очередная девочка в списке побед, а для меня это будет разбитое сердце.

Такая мысль отрезвляет мгновенно, и я упираю ладошки в тяжело вздымающуюся каменную грудь парня, отталкивая от себя. Сим падает на спину рядом, а я подскакиваю на ноги, как ужаленная, и смотрю теперь сверху вниз на его всенепременно дерзкую ухмылку.

– Трусиха, – шепчет Сим едва слышно непривычно низким голосом с легкой хрипотцой. И, слава богу, ночь на улице, и он не может видеть моих пылающих щек. Но зато как участился мой пульс, эта самоуверенная выскочка наверняка почувствовал. Понял, как я… как мое тело отреагировала на этот детский поцелуй.

Стыдно!

– Надо полагать, так ты девчонок в постель укладываешь, Сим? – включаю свой обычный режим – злая Летта – и нервно отряхиваю прилипшие к джинсам травинки, пряча взгляд. – Я‑то думала, у тебя в арсенале есть более изящные уловки.

– Если бы я хотел тебя уложить в постель, ты была бы уже там, дорогая… – говорят мне зло, выдавая полу рык и резко усаживаясь на траву. – Так что не надо строить лишних иллюзий.

– Держи карман шире, Казанова. Этому никогда не бывать! – рычу ему в тон и, крутанувшись на пятках, топаю вон из этого дома. К себе. В спасительный уют своей спальни. Подальше от парня, что свалился на мою беду и теперь, кажется, делает все, только бы вывести меня из себя.

Провоцирует, злит, выводит на эмоции, играет.

Всегда был такой. И совершенно не повзрослел.

Залетаю домой, предки с крестными все еще сидят за столом, что‑то активно обсуждая, а я, сославшись на усталость, закрываюсь в своей комнате. Валюсь на мягкий матрас кровати, пялясь в белый потолок и впиваясь пальцами в волосы, которые от наших “поваляшек” теперь похожи на гнездо.

Сердце все еще бешено колотится, как будто я выпила ведро энергетика, а в голове целый рой жужжащих надоедливых мыслей. Щеки пылают, как фонарики, и мне это совершенно, абсолютно, стопроцентно не нравится! Место на шее, которого касались губы Макса, словно горит, будто там пылает маленький костер. Но нет! Я даже провожу там трясущимися пальчиками. Нет там костра! Точно‑точно, нет!

– Ар‑р‑р! – рычу, и прячу голову под подушку.

Дурочка, дурочка Летта. И как только повелась на этот его жалобный взгляд побитой собаки. Это же Макс! Он не умеет страдать, переживать и даже быть нормальным человеком не умеет.

А я не умею ему сопротивляться. Теперь уже железобетонно в этом убеждаюсь. Словесно, на расстоянии – пожалуйста. Но когда эта зазнайка в непосредственной близости, весь мой боевой настрой уползает куда‑то в неведомые глубины и во мне просыпается мямля и трусиха Летта.

– Ладно, – бурчу в подушку, – надо всего лишь держать его на расстоянии. Да, точно! Дистанция…

И только я, радостная, подскочила на постели, приняв волевое решение продолжать игнорировать друга детства, как мобильный пиликнул. Пришло сообщение. Смотрю имя отправителя, и стона недовольства сдержать не выходит.

“Нинель, кстати говоря, – менеджер моего футбольного клуба. Ей немного за сорок, она глубоко замужем, и у нее трое прекрасных детишек”, – и в конце смайлик с рожками и дьявольской улыбочкой. Сим, вот точно его рожица!

“МНЕ ВСЕ РАВНО!” – набираю быстро гневное СМС и отправляю.

Меня совершенно не интересует, кто такая эта Нинель! Вот ни капельки!

Тогда почему я, как дурочка, сижу и улыбаюсь? Почему я так рада этой новости?

Не знаю!

А тем временем на телефон прилетает очередное СМС. Снова Сим:

“Во сколько завтра в универ?”.

Я молчу.

“Летт?”

Игнорирую.

“Мелкая, я ведь могу и прийти!”

Не думаю.

“Или еще хуже, буду караулить все утро у ворот. Ты же не хочешь, чтобы у твоих предков были лишние вопросы?”