Вредина для мажора

Здесь в центре комнаты стоит большой рабочий стол, сплошь уставленный красками, кисточками, стаканчиками и прочими необходимыми для художника штучками. А у окна, там, где особенно хороший естественный свет, стоит мольберт. На нем холст. Пока пустой.

Собираю волосы в пучок, подвязывая ленточкой, чтобы не мешались, и включаю в наушниках свою любимую группу Hurts. И все, считайте, на ближайшие пару часов я для этого мира совершенно потеряна. С первыми аккордами будоражащей до мурашек мелодии песни “Redemption” кисточка в моей руке начинает жить своей жизнью. Я совершенно отпускаю все мысли и даже не задумываюсь, что в конечном итоге хочу увидеть: портрет, пейзаж, натюрморт. Я просто кайфую и расслабляюсь. Я просто ухожу в себя.

 

Как и предполагала мама, я забыла про еду. И чай, и отдых для глаз, которые после пяти часов усердной работы начали ужасно болеть. Словно в них насыпали песка. Но зато когда я увидела, что вышло, даже у меня самой захватило дух.

Небо. Ночное и звездное небо. Прямо такое, какое я видела вчера, когда я… мы с Симом сидели на заднем дворе. Поразительно.

– Виолетта Максимовна! – слышу маминым предельно строгим голосом из кухни.

У‑у‑упс. Сейчас мне сначала влетит, а потом я выслушаю длинную и нудную лекцию о вреде голодания.

Откладываю кисть, краски, вешаю на крючок заляпанный красками фартук и выбегаю из своей мастерской. Сделаю вид, что попила чай. Точно. С печеньками.

Хотя кого я обманываю, у мамы точно нюх на мое вранье. А может, у меня, как у Пиноккио, нос растет? Не знаю, в общем, но лекции избежать не удалось.

Зато потом папа, как обещал, приготовил потрясный ужин – стейки из семги. Такие, что от одного вида уже слюнки текли.

Мы, набив животы до отвала, пообщались с позвонившим Артемием, а потом дружно завалились в нашем домашнем кинотеатре, включив какую‑то старую мелодрамку, под которую я благополучно начала дремать. И уже в свою комнату вернулась, почти не открывая глаз. Заползла под одеяло, и последней мыслью перед тем, как я провалилась в сон, была: а ведь Сим сегодня так и не позвонил.

 

Зато утро понедельника начинается с сюрприза.

Нет, сначала все шло более чем прекрасно. Подъем в восемь со звонком будильника, сладкие потягивания на кровати и неторопливая возня в уборной. Принять душ, высушить волосы, собраться, подмигнуть себе в отражении зеркала. В общем, я была, как никогда, бодра, свежа и довольна жизнью.

Ровно до того момента, как вышла из дома.

А все почему?

Потому что первое, что попадается на глаза у наших ворот, – черная новенькая сверкающая BMW. Уже тогда в моей голове зародилась догадка, чья она. Такая пафосная и дорогая. Но я упорно отказывалась в это верить!

Но когда дверь с водительской стороны открылась, оттуда действительно вышел тот, кого встретить здесь в девять утра я совершенно не ожидала. Более того, я на девяносто девять процентов из ста была уверена, что субботняя угроза Сима – блеф! И тем не менее:

– Добрейшее утро, – сама любезность, Стельмах, с соблазнительной улыбкой на губах. Как всегда, идеален: свеж, бодр и умопомрачительно хорош. И это ужасно раздражает!

Я же дала ему понять, что не собираюсь ехать с ним в универ. Или он не понял, что мое молчание – это отказ? Наверное, нужно было это сказать ему в лоб, а теперь уже поздно. Теперь я крайне нелюбезно интересуюсь:

– Какого ч… ты тут забыл? – выдаю, и о чудо, что я вовремя прикусила язык. Потому что хлопнула дверь, и вышел папа. Пронесло.

– Виолетта! – слышу удивленно‑возмущенное за спиной. Нет, не пронесло. – Это что за слова такие, юная леди? – бросает на меня неодобрительный взгляд родитель. – И тебе доброе утро, Макс, – пожимает Стельмаху‑младшему руку, а я стою, как вкопанная, у ворот и хлопаю глазами, разглядывая этого улыбчивого негодяя.

Вчера, значит, он пропал на весь день, ни СМС, ни звонка, а сегодня: вот он я, нарисовался. Нет, вы посмотрите какой наглец!

– Так, кхм, и что ты тут делаешь? – выдаю, как мне кажется, уже более вежливо.

– Так тебя жду. Я же обещал забрать. Поехали.

– Куда?

– В универ, мелкая.

Папа, как мне показалось, посмеиваясь, развернулся и идет к припаркованной рядом с домом машине. Щелкает брелоком сигнализации, и его белый Rover призывно подмигивает фарами. Прямо так и манит быстрее сесть и спрятаться.

– Спасибо, но нет! – одариваю парня улыбкой, гадая, уже можно сорваться с места и убежать?

– Да брось, смысл тебе гонять отца, мы все равно едем в одно место, вредина, – говорит Сим и открывает дверь пассажирского сиденья. Еще и машет рукой, галантно приглашая сесть. Надо же, даже со своего двухколесного зверя пересел на четырехколесный. Это что же, ради меня что ли?

Широкий жест оценила. Но ехать с ним по‑прежнему не согласна, что ему и заявляю:

– Спасибо, конечно, но нет. Я никуда с тобой не поеду.

И нет, не знаю, почему я так упрямлюсь. Из вредности, наверное. Не зря же он зовет меня “врединой”. Надо, как говорится, оправдывать свое прозвище. Хотя на самом деле внутренне я даже готова возликовать. Зазнайка здесь и свое обещание сдержал. Обломился, конечно, но сдержал. Может, если он продолжит в том же духе, я даже сжалюсь и… хотя нет. Дистанция. Нам нужна дистанция.

– Ты же закинешь меня в универ по пути, да па?

Бросаю полный превосходства взгляд на подмигнувшего мне Сима и, удобней перехватив лямку рюкзака, уверенно топаю к машине отца. Задрав нос и сдувая то и дело спадающую на глаза прядь волос, подлетаю к любимому родному джипу, уже потянувшись к ручке двери. Вот только… тут уже меня ждет облом.

– Малышка, – па смотрит на часы, а потом поднимает на меня виноватый взгляд и выдает вопиюще неприличное, – боюсь, я не успею тебя завести.

– Ч‑ч‑чего? – растерянно смотрю на отца, который как‑то странно улыбается и поглядывает на парня у меня за спиной. Я смотрю на него же, и тот тоже улыбается! Они что, сговорились, что ли?

– Совещание через полчаса, полечу сразу в офис. Придется тебе с Максом уехать.

– Издеваешься?

– Люблю тебя, малышка.

– Папа! Ты что, меня бросаешь?!