Время Сварога. Грамота

– Ну, вот и все. Дело сделано. Взять его! – скомандовал боярин тюремщикам. – Посадить на цепь!

Два дюжих охранника, стоявшие позади у дверей, сделали было шаг к пленнику, но быстро пожалели об этом. Во время разговора Вохма незаметно разминал затекшие руки. Как только он почувствовал, что к ним вернулась былая сила, то готов был действовать. Все произошло мгновенно. На команду боярина он схватил со стола заточенные предметы, отнятые у него лесными разбойниками, и метнул их в охранников. Стальные пластины впились в горло. Захлебываясь кровью, тюремщики повалились под ноги ордынцу. Нездоровый лицом боярин побледнел еще больше. Он громко хрюкнул, когда получил удар в переносицу. Глаза заволокло туманом, от боли брызнули слезы, по бороде потекло.

– Ты, собака, мне нос сломал! – запричитал он, зажимая лицо ладонью.

– Не бойся, жить будешь! – успокоил его Вохма.

Между тем, он смел со стола все предметы в заплечную суму, отобрав ее у перепуганного на смерть дьяка. Закинул суму за спину, вытащил у рыжего охранника из‑за пояса короткий меч, ударил рукоятью писаря в темя, отчего тот сразу лишился чувств. Затем связал боярину руки.

– Что же ты, красавчик, нос повесил? – щелкнул он новоявленного пленника по носу. Тот взвился еще больше. – Все не так плохо. Поверь мне. А теперь пора на волю?

– Я с тебя кожу живьем сдеру! – шипел тот, брызгая кровавой слюной.

– Да ладно тебе сердиться. Это все потом. Сейчас мы с тобой погуляем, веди себя хорошо, прикажи подать коня и сделай так, чтобы нас долго искали. Сделаешь все правильно – останешься жив. Все понял?

Боярин молчал.

– Ты все понял? – Вохма двинул ему кулаком под ребра и приставил лезвие к горлу.

– Да! – с хрипом выдавил тот.

Глаза у него выкатились, как у рыбы, выброшенной из глубины на берег. Ордынец толкнул его к выходу.

Двор, окруженный высоким тыном, представлял собой острожью площадь, усыпанную соломой. В центре находился невысокий терем с хозяйственными постройками и конюшней. Везде сновали вооруженные дружинники, занимаясь своим обыденным делом. Домашняя птица свободно разгуливала по территории, мешалась под ногами. Громко разговаривали бабы, сгрудившись у колодца.

Изба, из которой вышли Вохма с боярином, стояла отдельно, с краю, и служила темницей. На их появление отреагировали не сразу, и только окрик часового на дозорной башне заставил всех остолбенеть. Повисла тишина.

– Коня боярину! – зычно крикнул Вохма.

Несколько воинов кинулись на помощь своему господину, но, увидев поднятую руку, замерли.

– Всем стоять! – выдавил из себя тот, когда ордынец тряхнул его за шиворот и сильно ткнул острием в горло. Струйка крови потекла из раны.

– Подать коня! Быстрее! Открыть ворота! Никому не преследовать! – послушно повторял за ордынцем пленник, чувствуя на шее холодную сталь.

Когда к ним подвели пегого красавца, Вохма, перекинув боярина через холку, вскочил следом в седло. Он вдохнул полной грудью утренний свежий воздух, сладкий от лесных трав, и выехал за ворота, на которых покрытый кровью и грязью висел голый человек.

«Еще один бедняга», – подумал он и пришпорил скакуна.

Конь шел рысью. Погони не было. Боярин кряхтел, подпрыгивая на холке при каждом шаге. Наконец он не выдержал и взмолился:

– Все, не могу больше. Сил нет терпеть. Все нутро вытряс!

Вохма свернул в лес. Отъехав достаточно от тропы, он столкнул боярина на землю и спрыгнул следом.

– Ну что, родной, поговорим? Я задаю вопрос, ты отвечаешь. Понятно?

– Разве у меня есть выбор?

– Соображаешь. Умный человек всегда другого человека разумеет. Верно?

Пленник кивнул.

– Зачем убили отца Алексия и выкрали грамоту?

– Мне донесли, что везут тайный договор царя Мамая с Михаилом Тверским. Я решил перехватить послание и первым передать его князю.

– И что было в грамоте?

– Я не знаю. Я не смог прочесть.

Вохма открыл суму и вытряхнул содержимое на землю. Перебирая свитки один за другим, он поднял грамоту, за которой шла охота. Некоторое время изучал текст.

– И о чем здесь сказано? – спросил он боярина.

– Разве тебе невдомек? Это руница. Тайнопись волхвов, – ответил тот.

– Во всей Руси нет толмача, способного прочесть ее? – Вохма с сомнением покачал головой.

– У меня таких людей нет.

Ордынец задумался. С древним письмом он сталкивался только один раз, когда его посвящали в отряд хранителей капища. Их, сильных молодых людей, специально отбирали из множества подготовленных бойцов, обучали знаниям поединка, ведению военных действий, языкам разных народов, чтению звезд, основам знахарства. В итоге они принимали клятву верности Роду, которая и была записана руницей, но заучивалась на слух. В память об этом на руке остался знак Перуна, в виде молний, и знак Ярилы на шее. В дальнейшем судьбой его управляли жрецы Высшего Совета. Став десятником своего отряда, он превратился в идеального исполнителя тайных поручений, исходил от края и до края безграничные просторы Великой Империи.

– Хорошо. С этим все ясно, – сказал ордынец, понимая, что большего из пленника не вытянуть. – Другой вопрос. Где мне найти оборванцев из леса, которые взяли меня в полон?

Боярин злорадно хмыкнул:

– Зачем они тебе? Соскучился?

– Должок за ними. А я всегда возвращаю долги.

– Это будет непросто. Мало ты обломал зубы?

– Что же, попытка не пытка, а спрос не беда. Придется повторить.

– Они получили награду за тебя, теперь наверняка бражничают, гуляют.

– И где?

– Недалеко, верст десять по дороге, у Яма. По правую руку будет деревня и постоялый двор. Там их найдешь. У вожака там родня.

– Сколько охраны в Яме?

– Да какая там охрана! – поморщился пленник. – Когда началась война, Орда перестала содержать как переправы на реках, так и Ямы. Охрана подалась на вольные хлеба. Остался только смотритель, да пара ямщиков.

– И все?

– Думаю, да.