Время Сварога. Грамота

Они вошли внутрь. Я успел забраться на крышу неработающей печи по железной лестнице, приделанной к стене, и наблюдал за ними сверху. Некоторое время они стояли у входа в ожидании. Затем обошли помещение.

– Ну, и где твой Петрович? – спросил дознаватель.

– Понятия не имею! Дрыхнет?

– Ты меня спрашиваешь?

– Виноват, Александр Павлович! Сейчас найдем.

Киллер пробежался по кочегарке, заглянул во все углы, полагая, что Петрович спит где‑нибудь пьяный, подергал запертую дверь, затем вернулся к «старлею».

– Его нигде нет, – пожал он плечами.

– Ищи! Мать твою! – матюгнулся тот, – не мог же он испариться? Дверь проверил?

– Заперта. Все нормально.

– Что нормально? Дверь открывай.

– Так у меня нет ключа?

– А у кого ключ?

– У Петровича.

– Что за фигня? Петровича – нет, ключей – нет. Дверь заперта. Скажи мне, с кем я работаю? С дебилами?

Киллер молчал. Прокурорский подошел к двери, прислушался. Система отопления гудела, перекрывая все звуки.

Вдруг из‑за двери послышались удары. Видимо, Петрович пришел в себя.

– Стучит!

Киллер смотрел на дознавателя, ожидая его решения.

– Слышу! Очнулся! Где этот хрен шарится? Посмотри в бытовке одежду.

– Понял!

Киллер метнулся в бытовку и вскоре вернулся.

– Нет, одежды нет, – пожал он плечами.

– Черт! Куда это чмо ушло?

Прокурорский, раздосадованный, опять прислушался у двери.

– Нужно ломать, – вынес он окончательный вердикт.

– Так она железная. Давайте Петровича дождемся. Не мог он уйти надолго. Где‑нибудь здесь бродит.

Киллер пнул метал ботинком. Тут же в ответ послышались удары с другой стороны.

– Так, стоп. А чем это он стучит? Он же босой! – озадачился дознаватель.

– Ну да, стучит чем‑то тяжелым.

– Что это значит?

– Не знаю.

Они переглянулись и уже с силой вдвоем навалились на дверь. Наконец та не выдержала и подломилась в косяке. Встрепанный и испуганный «синяк» выбрался на свободу.

– Где он? – заорал на него «старлей».

– Ваш брат? Не знаю.

– Какой брат? Кто брат?

– Ну, этот, который здесь… он сказал, что он ваш брат.

– Ничего не понимаю! Где он?

– Он ударил меня по голове и связал. Вот.

«Синяк» протянул связанные руки.

– Боже, кругом одни идиоты! Куда он делся?

– Александр Павлович, наверное, он ушел. Одежды ведь нет, – сделал предположение киллер.

Он развязал Петровича.

– Давно?

– Не знаю, я был… это, в ауте!

– В ауте? Глянь на этого футболиста. Дебилы! Поехали быстрее, может, перехватим на дороге.

– А с этим, что делать?

– Что с ним делать? Выпиши ему премию за доблестный труд!

– Может, с собой возьмем?

– Зачем?

– Ну, барахло свое опознает. На дороге много всякого швали бродит. Всех не проверишь. А он издалека увидит.

– Ты многих на трассе видел?

– Нет, но все‑таки. Будем проверять каждого?

– Ладно, бери. Обратно сам доберется. Да, подстели ему – сидения загадит!

Они выбежали из кочегарки. Взревел мотор и вскоре затих вдали.

Я вышел на улицу. Единственная грунтовая дорога уходила в голый, словно обглоданный, перелесок. Редкие изломанные деревья и кусты едва прикрывали пространство вокруг кочегарки. Что отапливало это сооружение? Ничего примечательного в доступной видимости не радовало глаз. Но трубы отопления куда‑то уходили и терялись за пригорком. Разгадывать ребусы никогда не было моей сильной стороной, поэтому я глубоко вдохнул воздух и решительно зашагал в сторону трассы. По всей вероятности, мои преследователи были увлечены погоней настолько, что мне ничего не помешало доковылять до дороги и тормознуть первый попутный грузовик. Сурового вида водитель без слов добросил меня до города, где я и вышел.

Без денег, без документов. Что делать, куда идти? Одно я знал наверняка: в госпиталь мне путь заказан. Там, скорее всего, и будут меня ждать. Оставался последний и, наверное, единственный вариант. Лена. Я знал только адрес. Уже к вечеру был на месте. Осмотрелся. Теперь я обращал внимание на каждую мелочь, опасаясь слежки или засады. Кирпичное пятиэтажное здание с небольшим двором. Парковочных мест мало. В первую очередь подозрительными казались автомобили с водителем. Но все было чисто, и я решительно направился к подъезду. Наборный замок на двери не давал проникнуть внутрь; и я сразу вспомнил советы бывалых домушников: выбрать наиболее потертые кнопки и пробовать разные комбинации. С четвертого раза дверь поддалась. Только в тепле я почувствовал озноб. Пальцы ног болели. Прошагав не один километр в неудобных ботинках, я, в горячке, не замечал такого маленького неудобства. Здесь же, едва почувствовав отдых, ступни ног загорелись огнем. Я позвонил в квартиру. Никто не открыл. Я поднялся выше на пол этажа, устроился на широком и удобном подоконнике, не выпуская из вида нужную дверь. Как я ни крепился – в итоге задремал.

– Молодой человек! А, молодой человек!

Я открыл глаза и увидел недовольное лицо пожилой женщины.

– Что вы здесь делаете? Убирайтесь отсюда, иначе я милицию вызову. Хулиганы и наркоманы. Житья от вас нет!