Время Сварога. Грамота
– Нужно что‑то делать?
Маня схватила Вохму за рукав и заглянула ему в глаза.
– Не хочу тебя обманывать, но он скоро умрет! Утешься! – тот смотрел прямо и спокойно.
– Я знаю, кто ему может помочь, – проронила мать.
Она погладила Маню по голове и прижала девушку к груди.
– Кто? – как эхо отозвалась та.
– Его нужно отнести к Светозару, твоему деду. Только он в силах вернуть Ванятку к жизни.
– Но ведь это далеко и опасно.
– Светозар – великий знахарь! Идти нужно сейчас, не мешкая. Дорогу найдешь?
– Найду.
– Хорошо, деточка. Вохма тебе поможет. Нужно соорудить носилки. Путь неблизкий. Утром будете на месте.
Мать говорила решительно, отдавала команды, не принимая возражений. Именно в час тяжелых испытаний женщины брали на себя всю полноту ответственности за сохранение рода, становились жертвенными в служении семье и безграничной самоотдаче по отношению к детям. Вохма послушно кивнул головой и стал собираться в путь.
– Может, и вы с нами? – спросила Маня.
– Нет, мы не с вами. У нас слишком много дел. Кто‑то должен схоронить убиенных!
Долгая дорога ожидала путников к заимке лесного ведуна. Они водрузили на плечи носилки – две палки и ткань, закрепленная с четырех концов. В них осторожно положили мальчика и понесли. Девушка шла впереди, Вохма – за ней. По пути ордынец видел, как из пожарища, словно тени предков, из небытия возникали чудом уцелевшие жители. Уже кем‑то снаряжались группы, которые собирали павших, их на телегах увозили за город, на погост. Хоронили в общей могиле.
Идти торной дорогой было опасно. Грабители, хотя и оставили город, но продолжали рыскать в людных местах. Поэтому шли лесом, хоронясь, стараясь меньше разговаривать и постоянно прислушиваясь к звукам. Маня шла уверенно, умело выбирала путь без завалов и буреломов. Она так легко ориентировалась в чаще, ее гибкий стан так лихо уклонялся от препятствий, созданными деревьями и мелколесьем, что ордынец едва поспевал за ней. Несколько раз он нес носилки на вытянутых руках, потому что не смог проскочить там, где без труда проходила девушка. Все это напоминало лодку, которая скользила между камней на узкой стремнине водного потока.
К вечеру они вышли к реке и решили заночевать. Костер разжигать не стали. В ночи он был слишком заметен. Быстро соорудили навес из веток и листьев, прикрыли раненого. Вохма сменил ему повязку. Жар не спадал, но малец все же дышал.
– Далеко еще? – спросил ордынец и достал из котомки еду, расстелил на земле плащ.
– Переночуем. Дальше, вдоль реки, через брод, а там – рукой подать.
Девушка подошла к воде и потрогала ее ладошкой.
– А теплая какая! Как парное молоко!
Солнце уже скрылось за лесом. Небесный пожар угасал, позолотив облака. Повеяло прохладой. Гнус оживился, загудел, почувствовав запах крови. Только теперь Маня поняла, как она устала. За последние сутки она не сомкнула глаз. Огромная тяжесть давила на плечи и нагибала к земле. Хотелось упасть в траву и забыться. Она вспомнила, что не умывалась все это время. Ей представилось: какой кикиморой она выглядит перед любимым, поэтому постаралась пригладить растрепанные, прокопченные волосы. Грязные пряди запутались в пальцах.
Конец ознакомительного фрагмента
