Встретимся под цветущей вишней…
Мин А вспыхнула и бросилась на улицу. Билеты она в сердцах швырнула в ближайшую урну и, сев на скамейку в скверике неподалеку, разревелась, как маленькая девочка. А потом, проплакавшись, поехала к Хан Бёль.
Подруга выслушала её, отпоила чаем с ромашкой и мятой, и когда та, пряча глаза, сказала: «Прости меня, Хан Бёль! Из‑за него я совсем позабыла про тебя! Предала нашу дружбу!», – ответила:
– Всё в порядке, дорогая! Я же понимаю, что ты его любишь!
– Да, но только теперь он бросил меня! И вряд ли захочет снова встретиться со мной!
– Но я‑то навсегда останусь твоей подругой! И выслушаю тебя, и утешу!
– Ты – лучшая! – с чувством произнесла Мин А.
После того случая Мин А какое‑то время еще переживала по поводу разрыва с Мён Джуном, но постепенно забыла свои любовные страдания и снова стала той болтушкой‑хохотушкой, которую знала Хан Бёль.
Они опять стали проводить вместе больше времени, и это несказанно радовало Хан Бёль. Всё же ближе подруг, чем Мин А, у нее не было.
… Она выключила пылесос, почистила его и отправила в крошечную кладовку, которая была в их старом доме. До прихода харабоджи оставалось совсем немного времени, и Хан Бёль поспешила на кухню, чтобы закончить с приготовлением ужина.
Так что когда пришел дед, у девушки уже все было готово.
Ханбок* – традиционный корейский костюм. Женский ханбок состоит из чогори, представляющей собой жакет с открытым воротом, и чхима, то есть юбки. Отличается округлостью и простотой линий. Рукава жакета широкие и длинные, как крылья, а юбка, расклешенная от груди, ниспадает изящными фалдами до пола. Линию груди подчеркивает необычный бант, концы которого свисают спереди жакета почти до лодыжек. Вырез жакета, манжеты и подол юбки часто украшены вышивкой в виде цветов или геометрического узора. Необычные пропорции, линии кроя и различные цветовые решения придают костюму ханбок особую утонченность и изящество.
Каягым* – корейский музыкальный инструмент (корейские гусли) имеет огромную популярность в своей стране. Изящный звуковой тембр и ритмичность мелодий отличительная черта этого щипкового музыкального инструмента Кореи. Количество струн варьируется от 12 до 25‑ти. Каягым предназначен для игры сидя. В сочетании с ним часто используют поперечную флейту четте. По диагонали, по центру инструмента, располагаются передвигающиеся кобылки, которые помогают настраивать и регулировать звучание. Каждой из них соответствует определенная струна. Кобылки могут быть сделаны из кости, дерева или быть металлическими. Скрепляются шелковым шнуром, называемым «хваксулем». Корпус деревянный – из павлонии. На одном конце имеет два отверстия, обычно удлиненный и плоский. Оркестровые каягымы украшают очень красивым рисунком или вырезают на дереве орнамент.
1.2
А наутро дед, как это было заведено в их семье вот уже много лет, встал пораньше и приготовил для внучки суп с водорослями. И когда девушка проснулась – сама, не по будильнику (в этом году день рождения пришелся на выходной) – и прошла в кухню, старик уже закончил с готовкой. Увидев сонную еще Хан Бёль, он обнял внучку, звучно расцеловал в обе щеки и запел традиционную «Сэйничукка хамнида!» Девушка засмеялась от удовольствия и в ответ обняла деда:
– Спасибо, харабоджи!
– Вот, моя девочка стала еще на год взрослее и еще красивее!
– Что, правда – красивее?! – округлила глаза Хан Бёль, и оба расхохотались. Эта шутка повторялась неизменно в каждый день рождения на протяжении вот уже пятнадцати лет, с тех пор, как девятилетняя Хан Бёль впервые произнесла эти слова.
В тот, самый первый раз, бабушка и дед, переглянувшись, горячо закивали головами, убеждая ее, что – да, намного красивее, чем была в прошедшем году. Девочка тогда поверила в это всей душой и долго еще вертелась перед зеркалом, оглядывая себя и так, и этак, стараясь найти признаки этой самой новой, только что появившейся красоты.
А с годами эта шутка превратилась в некий ритуал, в котором с удовольствием участвовали все трое.
Вот только последние три года в этой шутке не хватало участия бабушки. И вспомнив сейчас ее, дед и внучка одновременно вздохнули, и тут же старый музыкант сказал:
– Ничего, девочка, не печалься! Твоя бабушка сейчас смотрит на нас с небес и радуется тому, что ты такая красавица и умница.
– Ой, харабоджи! Ты говоришь так потому, что я твоя внучка. А так – если разобраться – никакой во мне особой красоты нет. Самая обычная…
– Не говори так, внученька! Ты – очень милая! А главное – умная и воспитанная!.. А то среди нынешней молодежи такие экземпляры встречаются! Насмотрелся я на них! – фыркнул старый музыкант.
– «Милая», «умная», «воспитанная»…Дедушка, так говорят о девушке, когда больше она ничем не выделяется. Вон у нас в ансамбле такие красавицы есть! Су Хян! И Тэ Хи!..
– Ох, ох, ох! Все эти девушки – не мои внучки! А моя Хан Бёль для меня всё равно лучше всех! Ладно, – хлопнул он в ладоши. – Садись скорее! Пока твой суп из водорослей не остыл!
Уже потом, после завтрака, харабоджи спросил:
– А что Мин А? Вы с ней сегодня встречаетесь?
– Да, конечно, – ответила девушка. – Сегодня мы поедем в Кёнбоккун.
– Отличная идея! – одобрил дед. – Ох, что же это я! Совсем забыл! Погоди‑ка, внучка!
И он заторопился в свою комнату. Девушка осталась ждать его, предвкушая праздничный подарок. Интересно, что будет в этом году?
А старый музыкант уже шел обратно, держа на вытянутых руках что‑то легкое, переливающееся, колышущееся от его движения.
Хан Бёль ахнула восторженно – дедушка держал чудесный ханбок:
– Вот, внученька! Посмотри! Угодил ли тебе дедушка?
Она схватила одежду обеими руками, прижала к груди:
– Дедушка, спасибо! Мне очень нравится!
– Ну, ступай, примерь, да похвались деду. Да, и волосы не забудь заплести, как нужно!
– Хорошо! Я мигом!
Она метнулась в свою комнатку, в которой мало что менялось последние пять лет. Разложила на кровати наряд и несколько минут полюбовалась им. Расширяющаяся к низу юбка‑чхима была нежнейшего голубого оттенка, а атласная ткань мягко переливалась на свету. Чогори чистейшего розового цвета по горловине и рукавам была оторочена вставками золотистой узорной парчи, а ленты‑корым гармонировали цветом с юбкой. Девушка быстро оделась и, заплетя тугую, не очень длинную косу, закрепила ее традиционной лентой‑тэнги, подобной тем, что еще со времен династии Чосон украшали косы незамужних девушек благородного сословия. Прикрепила к юбке норигэ* – чудесное плетеное украшение, которое пару лет назад подарила ей Мин А. Надела туфельки на невысоком устойчивом каблучке и предстала перед дедушкой.
