Встретимся под цветущей вишней…
Это, и правда, оказался большой кусок мягкой приятной наощупь ткани, в которую завернулась девушка, после того как встала на все ту же скамеечку внутри, а потом спустилась на пол по неширокой лестничке в три ступеньки, которую откуда‑то достала и подставила к лохани Кён Ха.
Именинница уже совсем забыла про свою стеснительность. Горячая вода и приятное мыло с цветочным ароматом настолько расслабили ее, что девушка с трудом удерживалась от того, чтобы не заснуть на ходу. Это состояние удивило ее саму, но сил, чтобы поразмышлять над причинами, у нее уже совсем не оставалось.
Кён Ха, охая над ее синяками и ссадинами, насухо вытерла «барышню» полотном, заметив, какая красивая цепочка на ее шейке и как идет ей эта подвеска в виде цветка вишни («Но ведь у вас раньше не было такого украшения, барышня?»), а потом повела прямо так, в полотенце, во вторую комнату, и там девушка увидела большую кровать под полупрозрачным балдахином. На кровати уже лежала чистая одежда, белого цвета, и, заметив недоуменный взгляд Хан Бёль, служанка поспешила объяснить:
– Госпожа, ваша матушка, велела приготовить вам одежду для сна. Как чувствовала, что вы пожелаете спать!
– Но я… – начала было девушка, но тут же сладко зевнула, подтверждая слова Кён Ха.
– Вот видите, барышня! Позвольте, я помогу вам одеться.
Она взяла с постели чхима и начала одевать ту, которую она считала своей молодой госпожой. Стоя совсем рядом, Кён Ха, как бы между прочим, заметила:
– Вы как будто стали выше, барышня? Раньше мы были с вами одного роста!..
Хан Бёль, промолчав на это, отпустила полотно, придерживаемое на груди, и оно светлым облаком легло вокруг ее ног. Вслед за юбкой на девушке оказалось такое же белое чогори, и вскоре она уже лежала на мягкой постели, укрытая одеялом, а Кён Ха, добавив, что после придет лекарь и осмотрит ее раны, тихо удалилась, прикрыв створки двери, ведущей в спальню.
Краем сознания Хан Бёль еще успела отметить, что не спросила служанку, где здесь находится уборная, но уже уплывала куда‑то на волнах сна, проваливаясь в мягкую темноту.
ИНТЕРЛЮДИЯ 1
Сверкающие чертоги Демиургов
– О нет! Нет! Нет‑нет‑нет!!
– Что такое, Сияющая Таанита‑Рин? Чем вы так взволнованы?
– Как же такое опять могло случиться?!
– А что случилось? Поведайте мне! Возможно, я смогу вам помочь!
– О нет! Как же вы поможете мне, Сияющий Свеилена‑Ат! Боже мой! Я опять пропустила это!
– Что вы пропустили такого, что привело вас в подобное волнение?!
– Мой шарик!
– Да! И что там?
– Я не уследила! Чуть только отвлеклась на другие свои миры, и вот уже тут – такая неприятность!
– Может, вы мне всё‑таки расскажете?..
– Произошел прорыв Граней!
– О!.. И к чему это привело?
– А привело это к тому, что обитательница одной из Граней проникла в другую, в которой ее никак не должно быть!..
– Ну, так верните ее обратно, и дело с концом!
– Если бы это было так просто!..
– Как вы, однако, разволновались, Сияющая Таанита‑Рин!..
– Разволнуешься тут! Эта молодая особа оказалась в прошлом…
– И?
– Она оказалась, как две капли воды, похожа на другую девушку!
– И что? Они могут встретиться?
– В том‑то и дело, что не могут – девушка из прошлого… В общем, ее уже нет.
– Она поменялась с этой пришелицей местами?
– Увы! Ее вообще уже нет среди живых!..
– Печально, конечно! Ну, так пусть эта пришелица и занимает ее место…
– Но у нее остался дома престарелый родственник… Что будет с ним?!
– Так вас волнует только это?!
– Нет же! Не только! Так! Мне нужно срочно решать эту дилемму!
– Я уверен, ваша бесконечная мудрость приведет вас к верному решению!
– Я очень надеюсь на это!
ЧАСТЬ ВТОРАЯ
2.1
Хан Бёль снилось, что она оказалась в каком‑то странном месте – как будто перенеслась в историческую дораму. В этом сне она была дочерью королевского советника, а красивый капитан королевской гвардии, удивительно похожий на айдола, принес ее на руках прямо в комнату…
Какой, однако, интересный сон, подумала, улыбаясь, Хан Бёль. Нужно будет рассказать его Мин А. Вот они посмеются вместе!
Мин А! Девушка распахнула глаза и рывком села на кровати, чуть не запутавшись в кисейном балдахине, со всех сторон окружавшем ее постель.
Что?! Балдахин?!
Хан Бёль часто заморгала, но странная комната, в которой стояла не менее странная кровать, никуда не делась.
Да еще из‑за двери послышался девичий голос:
– Барышня Сэ Ён! Это Кён Ха! Я принесла вашу одежду! Пора вставать, барышня!
– О‑о‑о не‑ет! – простонала Хан Бёль, откидываясь назад на подушку в виде цилиндрического валика. – Это не сон!!! Боже мой!!!
А двери из тонких деревянных планок, закрытых плотной бумагой, уже раздвигались, и в спальню вошла бодрая Кён Ха, неся на вытянутых руках что‑то мягко поблёскивающее, легкое и струящееся:
– Доброе утро, барышня! Хорошо ли спали? – она разложила на комоде ханбок (а это был именно ханбок) и отодвинула в сторону кисею.
– Кён Ха?.. Я долго спала?..
– Полдня и еще целую ночь, барышня Сэ Ён! Ваши матушка и батюшка уже начали волноваться! А сестрица давно уже рвется к вам, но госпожа велела не пускать пока ее…
– Сестрица?.. – растерянно переспросила девушка.
– Да, ваша младшая сестрица, барышня Джин Мо!.. Неужели вы…
– Я ничего не помню, – снова сказала Хан Бёль, и служанка украдкой кинула на нее жалостливый взгляд.
