Всё творится мыслью

То, что он увидел в зеркале, потрясло его чрезвычайно. На фоне темной зеркальной глубины, которая была отражением сумеречной комнаты, Герман Николаевич увидел полупрозрачного человека, светящегося словно неоновым светом. У этого человека была голова, туловище, руки, ноги… Но человек этот выглядел так, будто был сгустком энергии, излучающим тончайшее свечение. И энергия эта видела все вокруг и саму себя, воспринимала все звуки извне, могла мыслить и осознавать все, что происходило с ней самой и в окружающем пространстве, проявляла волю к действию, могла передвигаться в нужном ей направлении! Присмотревшись, Герман Николаевич заметил, что от этого сгустка энергии едва заметная энергетическая серебряная нить тянулась к физическому телу того Германа Николаевича, который спокойно спал на диване. Где‑то в области сердца серебряная нить входила в его тело.

Герман Николаевич приблизился вплотную к своему физическому телу – серебряная нить стала короткой. Улетел в дальний угол комнаты – серебряная нить удлинилась на нужное расстояние. Стало очевидно, что его энергетическое тело неразрывно связано с физическим телом.

– Это что – энергетическая часть меня? – промелькнула мысль. – Этот энергетический человек – это тоже я? Я раздвоился?! А как же я тогда все еще жив? Ведь очевидно же, что мое тело не умерло, оно просто спит! – мысленно воскликнул Герман Николаевич.

– И почему я продолжаю мыслить, хотя физическое тело спит? – Промелькнула еще одна мысль. – Ну конечно, ну конечно! Как же я мог не понять этого сразу?! Ведь человек состоит не только из физического тела! У него есть еще и, так называемое, биополе! Неужели биополе может так отделяться от тела физического? А сознание что же, находится не в физическом мозге, а вот в этих самых энергооболочках? Так‑так‑так…, – Эта мысль просто ошеломила его научный ум.

Несмотря на то, что Герман Николаевич находился в таком странном для него, как бы раздвоенном состоянии, его ум прекрасно помнил и воспроизводил все научные данные, которые он накопил за свою многолетнюю научную деятельность.

Из всего объема научной информации его, привыкший к работе с большими информационными потоками ум, мгновенно вычленил необходимые составляющие.

Он вспомнил величайшее открытие российских ученых Шипова и Акимова о спиновом или торсионном поле, являющемся носителем информации в энергетическом, невидимом или, как его еще называют, Тонком Мире. Ум Германа Николаевича дословно воспроизвел слова, написанные этими учеными в одной из своих книг: «С физической точки зрения, сознание есть особая форма полевой (торсионной материи)». Это значило, что Единое Поле является материальной основой сознания и мышления. Герман Николаевич вспомнил, что еще в 1997 году прочитал в статье, написанной Шиповым и напечатанной в газете «Чистый мир»: «Существование Тонких Миров – реальность, встающая в ходе научных исследований».

В сознании Германа Николаевича молнией пронеслись воспоминания о множестве научных опытов, проводимых учеными России и других стран, однозначно доказывающих существование как биополя человека, так и Тонкого Мира. Да он и не сомневался в этом, поскольку сам много лет посвятил изучению энергетических составляющих человеческого организма. Но то, что он на склоне лет сможет столкнуться с этим феноменом, что называется «изнутри», он никак не мог ожидать. Калейдоскоп чувств от шока до какого‑то детского восторга захватил его. Чувства сменяли друг друга, а он не успевал этого даже отследить. Его полностью поглотила мысль о том, как бы это все изучить.

Вдруг его охватил сильный трепет и ощущение великой торжественности, какой‑то особой радости, внутренней свободы и блаженства. Никогда в жизни он не испытывал ничего подобного. Ощущения были столь сильными, что ему показалось, будто сознание покидает его. Он почувствовал совсем рядом чье‑то присутствие… И голос:

– Здравствуй, друг мой!

Нет, это был не голос! Герман Николаевич не слышал звука. Но он понимал, что это точно обращение к нему. Словно чья‑то мысль напрямую входила в его сознание. Да и физических глаз у него не было, чтобы посмотреть, кто с ним разговаривает. Хотя… Ведь чем‑то же он видел!

– Если у меня энергетического нет глаз, тогда как же я могу видеть эту комнату и себя спящего на диване? – Подумал Герман Николаевич. – Чем же я вижу? Но ведь я же вижу! А может, глаза есть, просто не такие как у физического тела? И странно… я не слышу звуков, но я понимаю, что со мной кто‑то говорит! Кто вы?! – Воскликнул он мысленно, поскольку звука издать не мог.

– Герман, пожалуйста, не волнуйся.

Герман Николаевич увидел перед собой, тоже в воздухе, таких как и он сам, светящихся приглушенным неоновым светом двух людей. Оба были старцами, их седые волосы и седые бороды свидетельствовали о почтенном возрасте. Один из них был одет в белые длинные одежды, другой – в золотистые. И этот второй, в золотых одеждах, высокий и стройный, словно магнитом приковал к себе взгляд Германа Николаевича. Из оплечий этого благородного старца вверх выходили серебристые лучи, похожие на крылья. Но нет, это были не крылья, как их рисуют на иконах у ангелов, а именно серебряные лучи. Вокруг непокрытой головы, словно нимб над головами святых в христианских храмах, сиял золотой энергетический ореол.

– Боже мой! – изумился Герман Николаевич, – как этот человек похож на Сергия Радонежского!

В памяти всплыл иконописный образ Великого Святого и вспомнились строки из описания его жизни. Герман Николаевич относился к вере с большим почтением. Он понимал, что за религиозными верованиями стоят великие знания о сотворении мира и о человеке, которые можно было сохранить в процессе человеческой эволюции только через религию. Поэтому он многократно в своей жизни обращался к чтению Библии и других религиозных книг, изучал их, размышлял над их содержанием.

Когда‑то он прочитал и Житие Сергия Радонежского, написанное одним из его учеников и последователей – Епифанием. Герман Николаевич вспомнил, как его потрясла жизнь этого Святого, без остатка отданная Богу и России. Две великие молитвы были у Преподобного Сергия. Первая – непрестанное удивление Творцу, эта молитва больше всего наполняла сердце Сергия Радонежского. А вторая – «Бог и Родина». Эти две молитвы и были путеводной звездой в судьбе Великого Сергия. И когда люди в трудных ситуациях обращались к нему с вопросом: «Что же делать, Сергий?», он отвечал: «Помоги Земле Русской».

Герман Николаевич был потрясен видением. Ему не верилось, что такое вообще возможно.

– Не может быть! Ну просто не может быть! – Пронеслось в сознании.