Вторые

Значит, пойдем к предпоследнему по правой стороне. Это модуль, один из тех, небольших. Затем заглянем в «нижний», и уже затем будем осматривать оставшиеся два больших.

Едва я подошел к двери, как внимание мое привлекла камера, расположенная под самым потолком. Пока я шел, она медленно вращалась, словно бы отслеживая мои перемещения, а когда я замер у двери, уставилась на меня.

Я протянул руку к сканеру, и тут заметил, что камера начала резко поворачиваться вправо‑влево.

– Что такое? Что это значит? – поинтересовался я у нее, хотя скорее задал вопрос сам себе. – Ага! Не хочешь, чтобы я заходил сюда?

Теперь камера «закивала» как бы утвердительно.

Ага, конечно! Не хотят выйти и поговорить, натравливают на меня психа, а теперь вдруг отговаривают куда‑то идти?

Если до этого еще могли быть какие‑то сомнения, то теперь я точно проверю этот модуль в первую очередь.

Дверь ушла в сторону, и я осторожно огляделся.

Ого! Да это прямо не модуль, а полноценная квартира‑студия. В том смысле, что за дверью я обнаружил большую одноместную каюту. Свет здесь работал, я легко осмотрел все помещение. Вроде ничего такого, но…

Слева должны быть душ и туалет, а их мне от двери не видно. Придется заходить…

Хоть модуль на первый взгляд выглядел безопасным, заходить внутрь мне отчего‑то совершенно не хотелось.

То ли свою роль сыграла вертящаяся камера, то ли просто интуиция что‑то мне подсказывала…

Как бы то ни было, а самое большое мое желание сейчас было ‒ начать пятиться назад и наглухо закрыть модуль.

В конце концов, людей здесь нет, иначе бы я их увидел. А если что‑то и спряталось по углам, то я явно не желаю знакомиться с этим «нечто». Пусть себе в углу и сидит! Закрою его, и проблемам конец.

Но! За мной явно наблюдали, и явно не хотели, чтобы я сюда заходил. Почему? Быть может, именно здесь и был загадочный наблюдатель, и поняв, что я направляюсь именно к этому модулю, решил спрятаться?

Очень даже может быть…

Значит, все же придется заходить и искать…

Я осторожно вошел в модуль, держа под прицелом сторону, где должен был находиться санузел.

Вроде пусто, только санузел здесь был совмещенный, полупрозрачная дверь закрыта, и почему‑то не горел свет.

Там однозначно кто‑то есть!

Я не просто чувствовал это, я это знал. Интуиция, шестое чувство, сигналы, подаваемые моей собственной пятой точкой, говорили об одном – там кто‑то есть.

Стараясь ступать тихо, я медленно двинулся в ту сторону.

Уверен, тот, кто наблюдал за мной, спрятался там, и если я прав, то вообще странно, как он выжил – более глупого «тайника» и придумать было нельзя.

С другой стороны, а куда еще ему прятаться?

Я схватился за ручку и с силой дернул, отодвигая дверь в сторону.

Черт, как же здесь темно! Но света, горевшего в остальной части модуля, оказалось достаточно, чтобы я смог разглядеть душ, туалет, а фонарик, который я держал в руке, смог выхватить из темноты силуэт человека. Тот сидел, скорчившись под дальней стеной.

Он был абсолютно гол, его кожа была мокрой от воды, тонкой струйкой бежавшей из душа.

Я быстро отошел на пару шагов назад, когда человек начал медленно подниматься.

Что‑то с ним не то, что‑то не так!

Пока трудно сказать, что именно, но даже когда он поднимался, когда распрямился, движения его были…странными.

Сложно объяснить, но, так сказать, опыт общения с Дэворарами наложил на меня определенный отпечаток. Теперь принятые на Земле правила не действовали – если я вижу корчащегося на земле человека, лежащего без сознания, или просто пьяного, по крайней мере, ведущего себя странно, я ни за что не побегу к нему, сломя голову, оказывать первую медицинскую помощь. Хренушки!

Здесь, в Алькари, правила совсем другие, и доброхоты‑самаритяне погибли все до одного. Здесь в первую очередь нужно думать о собственной безопасности, а уже затем обо всем другом.

В любом случае передо мной не псих – конечности, торс, лицо мужчины (а обнаруженный мной человек был именно мужского пола) были целыми. То есть на них отсутствовали порезы и раны, которые «пробудившиеся» однозначно и всегда сами себе наносят. Здесь же ни одной не то что раны, даже царапины нет.

Опять же, руки ноги в строго отведенных для этого природой местах, даже причиндалы болтаются там, где им положено.

Но…взгляд у него чуждый, пустой. Будто на тебя глядят, и не видят, будто бы и не глаза это вовсе, а подделка, стекляшка, которой самое место в чучеле, сделанном таксидермистом.

Человек сделал первый неуверенный шаг в мою сторону, но я уже держал его на прицеле.

– Даже не думай, приятель! – сказал я. – Стой на месте и скажи что‑нибудь.

Тишина в ответ. Никаких эмоций на лице.

А вот это уже хреново! Если бы он ответил, было бы проще. Зараженные Дэворарами люди, особенно на последней стадии, не умели говорить, не говоря уже о том, что выглядели, как человеческий конструктор, собранный не особо умным ребенком.

Отвечать мне никто не собирался. Вместо этого человек сделал еще один шаг в мою сторону.

Дважды просить я не собирался.

Выпущенный из моего оружия снаряд угодил ему в ногу, пробив кожу, засев глубоко в мышце бедра, но человек не то что не вскрикнул от боли, его лицо вообще не изменилось, будто ничего и не случилось.

Для меня этого было достаточно.

Короткая очередь и пяток иголок, используемые в моем оружии вместо пуль, тут же ударили ему в живот, и на этот раз я таки дождался реакции.

Человек издал нечто среднее между воплем и шипением, отступил назад, зашатался.

Его руки начали судорожно шарить по сторонам, словно бы пытаясь найти опору. Одна вцепилась в открытую дверь душевой, вторая уперлась в стену.

Он стоял, выпятив живот, откинув назад голову, и при этом его тело сотрясали судороги.

Ого! А вот это мне совершенно не нравится, и продолжать тут торчать я не собирался. Надо сваливать!

В любом случае ЭТО ‒ не человек. Однозначно.

Так что, начав пятится, не спуская глаз с противника, я сделал еще несколько выстрелов, однако они, похоже, не произвели вообще никакого эффекта.

Да и хрен с тобой!