Я люблю тебя. Здесь, и по ту сторону сердца

– Но, дело твоё. Если не нравится, в шкафу не менее красивые ночные сорочки.

От злости, подкатившей к горлу, я скрипнула зубами. За кого он меня принимает?! Не на ту напал! Я бросилась к его личному шкафу, молниеносно расшвыривая вещи по сторонам.

– Что ты делаешь? – грозно спросил он, уставившись на меня.

– Роюсь в твоих вещах, разве не заметно? – смело заявила я. Злость толкала на необдуманные поступки. – Я такое не надену, можешь приберечь их для других.

Явно не понимая, что я намерена сделать, он прислонился к двери, скрестив руки.

– Предлагаешь, при тебе переодеться? – парила я. Найдя в его дорогих вещах, нужную себе, я немного успокоилась.

– Вообще‑то это моя спальня – буркнул он, не торопясь выходить. Он смотрел на меня пронзительным взглядом, и мне казалось, что я чувствую вкус синевы его глаз. Он, отвернулся, демонстрируя, что не собирается никуда уходить.

– Думаешь, сбегу? – спросила я, быстро меняя одежду. Другого выхода у меня не было. – Не смей подглядывать.

Я натянула черные джинсы, которые пришлось закатать и затянуть ремнём, Дилан был выше меня почти на две головы, и белую футболку, в которой я тут же утонула.

– Мне нужно позвонить родителям – произнесла я, протягиваю к нему руку. Телефон безоглядно исчез вместе с сумкой. Надо будет срочно купить новый. С тех пор, как я приехала в Лондон, трат стала вдвое больше. Увидев меня, Дилан опять улыбнулся.

– А тебе идёт моя одежда – процитировал он фразу, старую как мир. – И по аккуратнее, они стоят дороже, чем всё твоё состояние.

– Хвастун! Тебе бы тоже не помешало одеться.

Он натянул на себя голубую майку, ярко оттенявшую его мускулистые руки, и протянул мне телефон. Как я и ожидала, у мамы случилась истерика, стоило ей услышать мой голос. В атаку сразу пришла тяжелая артиллерия, в лице отца. С трудом успокоив их, и уверив, что со мной всё хорошо и я у Эни, я сообщила, что нашла себе новый дом. Всё это время, Дилан не отходил от меня, подслушивая весь разговор от начала и до конца. Мама была обеспокоена тем, что я звоню не со своего телефона, мне пришлось признаться, что потеряла его. Наконец, я смогла усмирить их тревогу, и положила трубку.

– Врать не хорошо – поддел Дилан, забирая у меня свой телефон. Его пальцы мимолётом коснулись моих, и по телу прошёл заряд электрических импульсов.

– Ты, предлагаешь, сказать им, что я в доме того, кто превратил мой сегодняшний день в ад?

– Вот, держи, обработай рану – протянул он вату и пластырь, ничего более не добавив на мое замечание. Уступив мне большое зеркало, он присел на край кровати и пытался дотянуться до своих ссадин, которые были у него на плечах, и вслепую искал раны на лице. Аккуратно, промыв свои повреждения, я заклеила все пластырем, и покосилась на Дилана. Ран было много, уже виднелись кровоподтеки, и синяки. Ему сильно досталось. Ещё бы, тот крупный пьяница был похож на сумоиста.

– Можно мне? – попросила я, забирая у него бинт. Всё‑таки, эти увечья он получил из‑за меня, и нужно было помочь. Сидя на кровати, он оказался ниже моего роста, и мне пришлось подойти совсем близко, между нами было пару миллиметров, не больше. Оказавшись, в непосредственной близости от него, мне стало неловко. Руки вспотели, а сердце побежало галопом. Я чувствовала его дыхание на коже, а голубые глаза словно впились в меня, не отрываясь ни на секунду. Мои волосы касались его лица и широких плеч. Руки начались трястись, тем самым увеличивая время, которое я должна была провести в такой близи. Самое сложное было касаться тёплых губ, которые пульсировали под моими пальцами.

– Ты знаешь, сколько девушек мечтает сейчас оказаться на твоём месте? Многие бы продали душу, лишь бы быть рядом – лукаво, но в то же время мягко, проговорил он.

– Ждёшь бурных и продолжительных аплодисментов? – ядовито поддела я, вскипая от его слов. – Я, как видишь, от радости не прыгаю.

– А тебе палец в рот не клади, сразу откусишь.

– Просто, не люблю двуличных людей.

Моментально помрачнев, Дилан встал, не закончив процедуру. Прихватив с собой аптечку, он затопал в узкий коридор. Похоже, ему нравилось, когда я за ним бегала, потому что приглашения идти с ним я не получила. Через пару минут, миновав дорогую лестницу, мы оказались на кухне. Кухня, была ещё больше, чем комната. Готическая мебель, в стиле викторианской эпохи, переносило из современности, в далёкие времена. Похоже, каждая комната была в определённом стиле. Люстры не было, вместе них, свисали затейливые лампочки, похожие на зимние сосульки. Выглядело необычно. Хозяин дома рылся в холодильнике, доставая одно блюдо за другим. За пару минут, обычный обеденный стол превратился в шведский. Мой живот настойчиво заурчал, напоминая, что я не ужинала. Но, я не спешила ничего брать. Мне казалось, что за всё, что сейчас здесь происходит, мне придётся платить, а методы у Дилана не совсем приятные.

– Боишься, что отравлено? – отчеканил он, доклеивая пластырь на раны.

– Почти. Боюсь, что завтра, ты выставишь мне счёт, за то, что помог мне – призналась я, пытаясь скрыть урчание.

– Сама приступишь к трапезе или же мне помочь? – сурово объявил он, толкая в мою сторону куриные бифштексы. Выглядел он угрожающе.

– И, все же, почему ты пошёл искать меня? – решила повторить попытку я.

– Мне кажется, я уже ответил на этот вопрос.

Однако, я сцепила руки, и в ожидании уставилась на него. Он нехотя, словно признаваясь в каком‑то грехе, вымолвил.

– После твоего ухода, Джейн позвонили ваши родители. Они были обеспокоены тем, что ты не отвечаешь на звонки. Тогда, я узнал, что у тебя выключен телефон. В сложившихся обстоятельствах, я понял, что ты точно попадёшь в беду, а мне не хотелось проблем. Но, как видишь, избежать твоего магнетизма мне не удалось, и ты сидишь у меня на кухне.

– Ну, знаешь ли, я тоже не в восторге, от того, что нахожусь здесь. Во всем виноват не мой магнетизм, а ты – сердито насупилась я. Мне не нравилось, что он не хочет признавать свою вину. Бифштексы оказались очень вкусными, и желудок сразу успокоился. Дилан ел сильно прожаренное мясо, с золотистой корочкой.

– Ты снимешь мой запрет?! – уточнила я таким тоном, что это выглядело, скорее, как приказ, а не просьба.

Дилан сверкнул белоснежными зубами, расплывшись в кривоватой улыбке.

– Не планировал. Если я привёл тебя к себе домой, это не означает, что про твоё наказание, я забуду.

– Ты предлагаешь мне месяц ходить пешком? А если, я угожу в руки к маньяку, с моим‑то талантом притягивать беды?

Нужно было действовать хитро, по‑другому на Дилана воздействовать не получится. Он нахмурился, злобно глядя на меня.

– А ты что, передумала разъезжать на своём Купере? – бросил он, пробуя десерт из бананового пудинга.

В глазах защипало от несправедливости. Дилан говорил о моей машине с таким спокойствием, будто о какой‑то игрушке.