Я (почти) в порядке
– Мы попросту наденем то же самое, за исключением очков и топа Супермена. Малдер все время одевается в черные и серые костюмы, но у меня есть темно‑синий, который будет тебе в самый раз.
– Костюм Джоэла?
– Он его ни разу не надел.
– Почему у тебя так много его неношеной одежды?
– Потому что я от нее еще не избавилась и еще потому что хотела видеть в Джоэле кого‑то, кем он не был, а он носит только черные и серые костюмы, – резко сказала она, будто иглой бумагу пропорола.
– Мне нравится Малдер. Я буду Малдером.
– Из тебя получится идеальный Малдер, – с непоколебимой уверенностью заявила она.
Эмметт последовал за ней к кассе.
– У меня есть деньги. Там, дома. В рюкзаке. Тебе необязательно за меня все время платить, – сказал он. Он вспомнил, что поставил рюкзак у Талли дома в безопасное место между диваном и журнальным столиком. Оставляя его там, он не волновался. Жила она одна, и дома не было никого, не считая кошек, – кто стал бы совать туда нос?
– Ерунда. Я тащу тебя на Хеллоуин. И плачу за это.
– Ты меня не тащишь. Я иду по собственному желанию, – сказал он и сам удивился, что это правда. Он уже не помнил, когда в последний раз ему хотелось пойти на вечеринку или чего‑то подобного.
Она коснулась тыльной стороны его ладони и понесла бейджики к кассе. Он настоял, что скользкий оранжевый пакет из магазина понесет сам.
* * *
– А знаешь, можешь говорить со мной откровенно. О чем угодно, – сказала Талли.
Они зашли в заведение «Юбка‑пудель» в стиле пятидесятых, находившееся в конце улицы и торговавшее гамбургерами. Здесь было много света, и это был настоящий оазис для покупателей, добредших в такую даль и не поубивавших друг друга. Браво.
– Надо же. Я собирался то же самое сказать тебе, – ухмыльнулся он.
– Вообще‑то я серьезно, о’кей? – сказала она тонким голоском, который очень располагал его к себе. Хорошенько обмакнув ломтик жареного картофеля в кетчуп, она съела его.
– И я серьезно. Ты скажешь мне что‑нибудь честно, и я сделаю то же самое. Прямо сейчас, – соврал он.
– Не хочешь ли начать?
– Хорошо. Я начну. Мы могли пройти мимо друг друга на улице или в магазине или еще где‑либо много раз… и вот… мы здесь, – сказал Эмметт. Он огляделся и заметил семью в кабинке наискосок от них.
(Пожилая пара со взрослым сыном и его маленькими детьми. Еда уже перед ними. Пожилая женщина заказывает у официанта молочный коктейль. Шоколадный. Дети пьют из пластиковых стаканчиков с ярко‑красными крышечками и сюжетами из мультфильмов. Часы «Элвис» на стене качают своими блестящими бедрами. Тик‑так. Тик‑так. Тик‑так.)
– Ты часто приезжаешь в Луисвилл? – спросила Талли.
– Достаточно часто.
– Ну я бы тебя запомнила.
– Что запомнила?
– Лицо, волосы, глаза. Всего тебя, – продолжая есть, сказала она и указала на него дряблым ломтиком картофеля. – У тебя яркая внешность.
Ему нравилось на нее смотреть, но он боялся в этом признаться, чтобы не вызвать у нее чувства неудобства. Слушала она с милым и неизменно ободряющим лицом, как у хорошо знакомого персонажа из хорошего непримечательного сна.
У их стола остановился официант и наполнил их стаканчики.
(Официанта зовут Грег. У Грега короткие каштановые волосы. У Грега голубые с желтым кроссовки, джинсы, белая футболка, красный фартук‑передник с пуговицами. На одной из них написано «Рок круглые сутки»[1]. На другой пушистый розовый пудель пьет молочный коктейль на фоне из черно‑белой клетки. На следующей пуговице: «Спроси меня о премиальных баллах «Юбки‑пуделя».)
– Принесите нам два пива и две порции бурбона, – обратился Эмметт к официанту, сразу пообещав Талли, как только они придут домой, вернуть ей деньги.
– Ммм… О’кей, послушай. Поклянись, что ты не алкоголик? – когда официант ушел, попросила она.
– Я не алкоголик, Талли. А ты не алкоголик?
– Нет. Но привычка пить посреди дня ни к чему хорошему обычно не приводит.
– К черту все правила, – сказал он.
– Хммм… а ты имел вчера смелость говорить мне «полегче». Ой, кстати! Ты ведь здесь раньше не был? – спросила Талли.
Эмметт подтвердил, что не был.
– Тогда тебе просто необходимо попробовать их соус. Иногда их приходится специально просить… Я закажу. Он изумительный. Чуть не забыла! Ты должен его попробовать, – вежливым жестом подзывая официанта, сказала она.
В этом маленьком жесте Талли сквозила забота о нем. Костюмы, еда – кто‑то другой принимает все решения, даже самые незначительные. Очень долгое время с Кристиной ему приходилось все решать самому, проверять все замки, оплачивать все счета, готовить все завтраки, обеды и ужины. Это выжало из него все соки, но теперь ему больше не нужно об этом беспокоиться.
Кристина – до краев полное ведро, которое его попросили пронести через зону боевых действий, по раскаленным углям, на воздушном шаре, на тряских американских горках. Их отношения с самого начала были обречены. Она перелилась через край и выплеснулась, и он ничего не смог с этим поделать. Неизбежность обрушилась на него и раздавила. Но теперь Кристины больше нет, и все это не имеет значения. Он по ней скучал. И от любой толики чьего‑нибудь великодушия или милосердия его душа наполнялась каким‑то бледным светом.
Талли
Эмметт заплакал и вытер нос салфеткой. Он сидел, прижав ладони к глазам, подбородок его дрожал.
– Я чем‑то тебя расстроила? – спросила она.
Клиент легко плачет, он мягкосердечный. Манера поведения изменчива.
[1] Rock Around the Clock Tonight – песня, написанная в 1952 году американскими музыкантами Максом Фридманом и Джеймсом Майерсом.
