Запрет на прошлое

– Ариадна, замри, – шепотом попросил он, придержав меня за талию, чтобы я не свалилась на землю от усталости, и внимательно прислушался к тишине. – Вода, я слышу ее медленное стекание по стене пещеры. Я проверю, – он резко отпустил меня и исчез, растворившись в таинственной холодной темноте.

А я так и осталась стоять на месте. Одна посреди темного ужаса подземелья. Я оглянулась по сторонам и меня охватил страх при мысли о том, что Никита не сможет найти меня, и я останусь совсем одна в этом чудовищном месте. Не знаю, откуда взялись силы, но я почти бегом помчалась за парнем, но тут же с шумом споткнулась и упала, разбив колени в кровь. Быстро поднялась на ноги, постанывая и чертыхаясь от боли. Отряхнула руки и джинсы от земли, после чего сделала шаг в сторону и не почувствовала твердой опоры под ногами.

«Да, ладно», – удивленно прошептала я и полетела куда‑то вниз.

– Никита! – отчаянно закричала я, размахивая руками, словно пытаясь схватиться за воздух. Но безуспешно. В первые секунды «полета» я была в ужасе и плохо соображала, и только спустя пару минут до моего сознания дошло, что где‑то там внизу меня ждет неминуемая гибель. Как правило, люди в панике куда‑то бегут, мне же ничего не оставалось, как зажмуриться и… падать дальше. Хотелось бы еще заткнуть уши, чтобы не услышать звук ломающихся костей, когда мое тело столкнется с землей.

– О, боже, о чем я думаю? – мысленно простонала я, сильно закусив губу, чтобы не орать от страха.

Мой «полет» казался бесконечным, потому что я все еще продолжала стремительно падать вниз. Сердце похолодело при мысли о том, что я больше никогда не увижу Дана. Мне больше никогда не обнять и не прижать к своей груди, моей маленькой и любимой дочки.

«Я вас люблю», – торопливо попрощалась с ними и в тот же миг почувствовала, как меня обдало порывом холодного ветра. Мое падение замедлилось, а еще через пару секунд я зависла в воздухе.

– Что происходит? – тихо прошептала я, и услышала взволнованный голос Никиты.

– Ариадна, держись за меня покрепче и не отпускай! – скомандовал он, и мы стремительно поднялись наверх.

– О, боже! – дрожа всем телом, я еще крепче прижалась к нему, словно боялась, что, если отпущу его, то снова окажусь в пропасти. – Я уже простилась со всеми.

– Прости меня, прости, – шептал Никита, покрывая поцелуями мое лицо. – Я виноват, что не углядел за тобой.

– Ты меня прости за то, что я такая непутевая.

– Ты путевая, это я виноват. Жаль, веревки с собой нет. Привязал бы тебя к себе, – он улыбнулся, взял меня за руку и повел за собой. – Ариадна, почему ты не видишь в темноте, как, например, Дан, Мира и Вилен? Вы же тейррийцы, значит и у тебя должны быть точно такие же способности.

– Они родились, когда меня еще и в помине не было на земле, и уже успели приобрести все способности тейррийцев, мои же только начали возвращаться ко мне.

– Понял, тогда еще один вопрос.

– Давай, – я улыбнулась.

– Ты можешь одним движением руки соорудить огненный смертельный шар, почему у них нет такой способности?

– Если честно, то я не знаю. Это и для меня загадка.

– Понял, – снова повторил Никита, крепко сжимая мою ладонь в своей руке.

Мы прошли несколько петляющих и мрачных коридоров, и, наконец, остановились перед небольшим чернеющим отверстием. С трудом протиснувшись внутрь, мы оказались в нужном зале. По форме он напоминал каменный мешок и был намного меньше остальных залов пещеры, уже исследованных нами, но именно здесь была необходимая для нас живительная влага.

– Ариадна, не спеши, – предостерегающе произнес Никита, беря меня за руку. – Эта вода может быть совершенно непригодна для питья.

Я послушно остановилась. Он отпустил мою руку, подошел к стене, принюхался, а затем губами стал собирать едва заметные капли жидкости.

– Пить можно, – через пару секунд сообщил он, и мы в прямом смысле начали облизывать стену пещеры, мизерными каплями пытаясь утолить свою жажду. Когда мы полностью осушили стену, я поняла, что мой язык распух, а губы пересохли и потрескались. Несколько минут на отдых, и мы снова на ногах. Так продолжалось день за днем. Мы, как заведенные игрушки, но уже с заметно ослабленной пружиной, продолжали наше бесконечное движение по замкнутому кругу злополучной пещеры.

– Нам необходимо замедлиться, чтобы не было выделения пота, иначе это приведет к переохлаждению, – Никита вновь пытался предупредить меня о грозящей опасности, на что я лишь слабо кивнула головой.

«О чем он говорит? Я уже и так еле плетусь, с трудом передвигая ноги. Еще немного и придется ползти на четвереньках».

Но мы упорно продолжали плутать во тьме, и когда нашли очередную пещеру, я просто упала без сил на холодный пол.

– Ариадна, нельзя отдавать камню свое тепло, – в его словах слышится забота обо мне.

Но мне уже все равно. У меня больше не осталось сил двигаться, шевелить руками, произносить слова и даже думать. Меня, как будто выключили. Запас моей жизненной энергии сейчас равен нулю. По большому счету, в этом не было ничего удивительного, поскольку мне необходимо питаться, чтобы подзарядить мою внутреннюю батарейку, а еды здесь нет. Вот они и сдохли, мои жизненные батарейки.

Парень наклонился надо мной, поднял на руки и, прижав к себе, уселся на пол пещеры, и позволил нам немного поспать. Проснулась от стона, сорвавшегося с моих губ. Открыла глаза и медленно сжала руки в кулаки от боли во рту, першения в горле и мучительной жажды, которая изводила меня до потери сознания.

«Еды здесь нет», – единственная мысль буравила мой мозг.

Мы с Никитой облазили всю пещеру, заглянули в каждый закоулок, но так и не смогли найти достаточное количество воды, чтобы утолить жажду, а о еде и речи не было. В итоге, мы с ним медленно умирали, но не сдавались. Короткая передышка, и мы снова шли блуждать по темным, холодным коридорам пещеры. Я не надеялась больше на спасение, не лелеяла надежду на выход отсюда. В последнее время мою голову заполняли только мысли о Дане и о моей маленькой дочери. Мне было больно и горько осознавать, что я больше никогда не увижу их, а это неправильно и несправедливо. Но должна сказать, что нас сюда никто не звал, так что нам некого винить, кроме самих себя.

Никита крепче прижал меня к себе. Почувствовав заботу, я попыталась улыбнуться своими распухшими, непослушными губами, но не смогла. Попытка растянуть губы вызвала боль и еще больше повредила и без того воспаленную кожу.

Совсем недавно за крепкий «дух», за умение противостоять боли, я нарекла четырехлетнего мальчика стойким оловянным солдатиком. Прошло триста лет, и сейчас этот мальчик находился рядом со мной. Он старался изо всех сил помочь, поддержать и защитить меня от холода и боли.

Я думала о мужской силе и доброте, о крепком характере и дружеском единении, о парне и девушке, которые по воле случая оказались в непростой ситуации. Никита – вампир, а рядом с ним находилась та, которая могла бы накормить его своей кровью, но он наотрез отказался от моего предложения, и вскоре заметно ослаб.