Запрет на прошлое

– В то время, когда я буду наслаждаться твоей кровью, ты будешь медленно умирать от голода и жажды. Такого исхода я не приемлю. Только вместе. Вместе будем продолжать искать выход, вместе голодать и, если, кому‑то там угодно будет, то и умирать будем вместе, – упрямо твердил он.

Когда мы в очередной раз упали на пол пещеры, совершенно обессиленные, уставшие и голодные, я не выдержала и протянула ему свою руку.

– Пей! – приказала я, едва ворочая языком.

– Нет. Я все сказал.

– Пей, – снова повторила я, привалившись спиной к холодной стене пещеры, – иначе вместе погибнем. Никита, сейчас все идет к тому, что мы оба лишимся последних сил. Что в этом хорошего? Пусть они останутся хотя бы у одного из нас. Возможно, когда у тебя появятся силы, ты сможешь и для меня найти что‑нибудь съедобное, – я снова попыталась улыбнуться. Кожа на чудовищно распухших губах треснула, и я почувствовала, как по подбородку потекли струйки крови.

– Найти хоть что‑нибудь, – машинально повторил Никита, продолжая сопротивляться. Он пытался отодвинуть от себя мою руку, но я упорно возвращала ее обратно, а из ранок на моих губах продолжала сочиться теплая кровь.

– Найти, – снова повторил Никита, словно загипнотизированный.

Как говорится, голод – не тетка, и тут пойдешь на любые поступки, лишь бы выжить. Запах свежей крови взбудоражил его сознание, и уже в следующую секунду он вонзил свои клыки в мою руку. Жадно приникнув губами к «божественному» нектару, Никита глубокими глотками утолял свою жажду. Немного насытившись, он отпустил мою руку, притянул меня к себе и языком слизал кровь с моих болезненных губ.

– Неужели тебе не противно прикасаться ко мне, ведь я сейчас выгляжу, как… – я замолчала, пытаясь подобрать нужное слово. – Я сейчас такая грязная, вонючая и страшная, одним словом, настоящее страшилище. Чего только стоят мои кровоточащие распухшие губы.

– Не говори так. Ты лучшая. Ты самая красивая и очаровательная девушка, которую я когда‑либо встречал в своей долгой жизни.

Он нежно провел языком по моим кровоточащим губам, и это принесло облегчение.

«Слюна вампира, – догадалась я, – точнее вещество, которое находится в слюне, и которое заживляет ранки от укусов».

Никита осторожно опустил меня на пол пещеры, приподнял голову и подложил под нее свою руку. Притянул меня к себе, и я почувствовала, как он весь напрягся, словно чему‑то сопротивлялся и тут до меня дошло, что он чувствует то же самое, что и я. Вампирский обряд порождал желание удовлетворить другую, сексуальную потребность организма. Впрочем, я даже думать сейчас об этом не могла, к тому же, слиться воедино я мечтала только с одним, с моим любимым Даном. Никита обнял меня за плечи, затем резко развернул к себе спиной и плотнее прижал к своему телу, и я почувствовала его сильную эрекцию.

– Никита, – едва шевеля распухшим языком, предупреждающе произнесла я.

– Молчи, Ариадна, – тихо попросил он. – Потерпи, прошу тебя. У меня появились силы, и через минуту я пойду на поиски пищи. Возможно, мне удастся найти хоть что‑нибудь съестное и для тебя.

– Хорошо, – тихо согласилась я, мечтая о глотке воды, – только прошу тебя, не оставляй меня надолго одну. Пожалуйста.

– Не волнуйся, я тебя не потеряю, – пообещал он и еще сильнее прижался ко мне, но уже через секунду поднялся на ноги.

– Я скоро, – произнес он и растворился в темноте.

Пока он отсутствовал, я то ли заснула, то ли потеряла сознание, но пребывала словно в каком‑то беспамятстве. Не знаю, сколько прошло времени, но из забытья меня вывел голос Никиты.

– Ариадна, – он уселся на свое прежнее место, аккуратно приподнял меня и усадил к себе на колени.

– Мне все же удалось найти что‑то похожее на молоко. Эта жидкость принадлежит живородящему виду тараканов. Как правило, этим молоком питаются зародыши насекомых. Тебе наверняка не понравится, но им не отравишься.

– Мне все равно чье это молоко, – мучительный стон сорвался с моих губ. – Я сейчас готова съесть самих тараканов, лишь бы хоть немного утолить мучительный голод и жажду.

Никита поднес к моим губам свою ладонь.

– Пей, Ариадна.

– Хм, приятно пахнет.

– Это молоко богато белком, в нем также есть калий, цинк и витамины, в общем, в нем содержится множество химических веществ и жидких элементов.

– Нежный, приятный вкус, но с легкой горчинкой, – так я описала тараканье молоко, тщательно облизывая губы.

– Тараканы, наверное, были голодными, как и мы с тобой, поэтому с горчинкой.

– Вкусно, – я невольно вздохнула, потому что мало. – Спасибо, – тихо прошептала я, – откуда ты все это знаешь?

– Я изучал пещеры, а молоко поможет тебе продержаться до прихода Дана.

– Он нас найдет?

– Ты даже не сомневайся в этом.

Никита поднял меня с земли и поставил на ноги, и мы снова отправились блуждать в поиске спасительного выхода. И так день за днем, и ночь за ночью. Когда же мы безжизненно падали без сил, я протягивала Никите свою руку. Он пил мою кровь, разворачивал меня к себе спиной, плотно прижимался к моим ягодицам, а потом уходил за питательным молоком, которое к этому времени приобрело приятный сладкий вкус и даже стало нравиться мне. Во время очередного укуса, Никита положил свою руку на мое бедро и стал медленно поглаживать его.

– Никита, – мне снова пришлось напомнить ему, что он переходит границы дозволенного. Он тут же убрал свою руку, но еще плотнее придвинулся ко мне. Я не сильно возмущалась, прекрасно понимая, что происходит. Мало того, что сам обряд вызывал желание слиться воедино, так еще и молодое женское тело провоцировало мужчину на подобные действия. Когда Никита приносил мне молоко, я чуть ли не вгрызалась зубами в его руку и слизывала все до капли, впрочем, несмотря на это, все же слабела. Никита, словно поняв тщетность наших усилий, решил отказаться от моей крови, но это означало смерть обоим, а после укуса у меня появлялись хоть какие‑то, но силы. Я понимала, что без живительного нектара не смогу продержаться до прихода Дана, а потому просила Никиту найти мне еще: совсем немного, хотя бы каплю драгоценной жидкости. Однако когда он пытался меня погладить или прикоснуться губами к моему телу, я решительно противилась этому. Я не знала, где он берет молоко, да и не хотела этого знать, я лишь хотела не умереть от жажды. В моем воспаленном мозгу судорожно билась одна единственная мысль, мною владело только одно желание – насытиться, совершенно не подозревая, что устроила парню настоящую пытку.

Время шло, а ничего не менялось. В итоге, совершенно обессиленные и измотанные жаждой, мы лежали в кромешной тьме каменного мешка и обнимали друг друга, даже не догадываясь о том, что уже двадцать дней находимся в ловушке. Двадцать дней и ночей непроглядной тьмы, холода, голода и жажды, и это будет продолжаться до тех пор, пока мы тут не умрем. Тихо всхлипывая, я прижалась к Никите, который утешал меня, высушив поцелуями мои слезы.