Завтра. Гром завтра. Солнечный восход завтра. Долгая дорога в завтра

Это поистине конец.

 

Глава VII. Веди нас к Завтра

 

Разум Дикар разбухал; казалось, он вот‑вот разорвет его череп. Грудь с болью вздымалась, пальцы ухватились за прутья, неровное железо резало тело, и эта боль смешивалась с сильной болью во всем теле.

Ноги Дикара нашли опору на камне на дне стока. Его мышцы превратились в тросы, разрывающие кости. Железо подавалось – медленно, очень медленно, но в открытых глазах Дикара была чернота. Тьма поднималась в нем, и железо отнимало у него силу.

Время заканчивалось.

Вода в ушах усиливала скрежет. Кровь, как гигантский молот, била в голове. У него больше нет сил сражаться с этими прутьями. Нет сил сдерживать дыхание…

Что‑то прижалось к нему сбоку. Что‑то коснулось его рук. Он погружался в черный водоворот. Он падал вперед в черное забвение, разжимал руки, терялся в отчаянии и поражении…

Воздух вырвался из его измученных легких, и неожиданно, словно чудом, они вобрали воздух.

Холодный, чистый и живительный, воздух резал грудь Дикара, изгонял черноту из сознания. Дикар видел золотой блеск на черной воде и что‑то большое черное впереди над собой.

– Ты в порядке, парень? – сквозь плеск услышал Дикар шепот. – Ты в порядке?

Шепот исходил от лица в воде, очень близко от него, коричневого и встревоженного лица.

– Уоштон, – произнес он, разрезая воду. – Ты не стал ждать моего возвращения. Ты пришел и разбил железо.

– Вздор! – шепотом ответил коричневый человек сквозь плеск воды. – Когда ты не вернулся, я ведь должен был пойти за тобой, верно? Но не я сломал замок на решетке. Я никогда не мог бы это сделать. Ты сломал его, когда я подошел, только ты тянул на себя, вместо того чтобы толкать… Но мы вырвались, это главное, и нам лучше убираться, пока нас не заметил какой‑нибудь часовой. Куда, парень?

Дикар посмотрел на гигантскую черноту, круто встающую от берега Реки и поднимающуюся в усеянное звездами небо, которое он уже не надеялся увидеть. Узнал рисунок звезд, который показывал Норманфентон, нашел Полярную звезду.

– Сюда, – сказал он и поплыл.

Холодная вода гладила бока Дикара, и ему хотелось закричать от радости: он снова свободен. Рядом с ним плыл Уоштон – тенью в Реке, и Уоштон – его друг. Быть с Уоштоном хорошо, как с кем‑нибудь из Группы.

 

* * *

 

– Как тебя зовут? – спросил Уоштон, плывя рядом с ним. – Ты еще не сказал мне свое имя.

– Дикар.

– Дикар, а дальше?

– Только Дикар. Долго ли нам еще плыть, Уоштон?

– Остановись на минуту. – Уоштон поднял голову, отгребая воду, посмотрел на темный берег, мимо которого они плыли, оглянулся – туда, откуда приплыли. – Мы проплыли дальше, чем я думал. Должно быть, течение унесло. Думаю, мы миновали последнюю линию часовых крепости. Дальше можем наткнуться на какой‑нибудь патруль с Хайленд Миллз. Это место не хуже других.

Он снова поплыл, но повернул к берегу, и Дикар последовал за ним.

Они вышли на наклонный берег, стряхнули воду и начали подниматься. Скалы крутые, но много опор для рук и ног, и они без труда поднялись до дороги, проходящей над обрывом. Когда они перебегали дорогу, она была пуста, и они углубились в кусты по другую сторону ее.

Уоштон оглянулся.

– Ну и ну! – воскликнул он. – Посмотри, какие следы наши мокрые ноги оставили на бетоне. Если пройдет какая‑нибудь машина, сразу станет ясно, куда мы пошли.

– Не волнуйся из‑за этого, – ответил Дикар, пробираясь через кусты. – Мы скоро будем в лесу. – Он ужасно шумит, даже больше зверей‑людей. – Поднимемся на деревья и пойдем по ним. Никто не сможет нас выследить.

– Ха! – хмыкнул Уоштон. – Подниматься на деревья? Ты говоришь глупости. Может, я и похож на обезьяну, но карабкаться на деревья, как она, не могу. Мне трудно и по земле идти: камни и палки режут ноги.

– Не можешь… Что ж, придется идти по земле. – Это плохо. Если черные следопыты так хороши, как считает Вангсинг, они проследят их до Горы. – Надеюсь, на дороге никого не будет, пока не высохнут наши следы.

Они дошли до края леса и погрузились в его тень. Дикар остановился.

– Пожалуй, вернусь и сотру следы, которые мы оставили от дороги, чтобы их не подобрал какой‑нибудь следопыт. Жди здесь.

– Хорошо, – прошептал Уоштон. – Но не уходи надолго. Я… боюсь темноты. Говорят, в этих лесах есть привидения.

– Буду торопиться, – шепотом ответил Дикар и исчез. Он отчетливо видел следы их прохождения: согнутую ветку, утоптанную траву, сдвинутый камень. Он пошел назад по следам по краю дороги, пальцами распрямляя траву, помещая на место камни, как мог, поправляя кусты.

Он повернулся, услышав неожиданный треск в кустах, которые только что оставил. Этот дурак Уоштон…

– Кто здесь? – донесся с края леса возглас. – Руки вверх, или я стреляю.

Стреляю. У Уоштона нет оружия. Дикар наклонился, так что его закрывали кусты.

 

* * *

 

– Не стреляй, солдат, – услышал он голос Уоштона. – Я свой. Я рядовой Вашингтон, Первый отряд тюремной стражи.

– Пройди вперед, свой, – послышался другой голос, – и назови пароль.

Дикар продвигался вперед, его движения производили лишь тень звука.

– Я не знаю пароль, – сказал Уоштон. – Я просто решил погулять, может, найду себе красотку. Я один.

Дикар знал, что последние слова предназначались ему. Уоштон сообщал ему, что солдат его не видел, что у него есть шанс ускользнуть, пока он сам разговаривает с солдатом. Теперь Дикар видел их, две неопределенные фигуры, более черные, чем черный лес. Одинокий луч света отразился от нацеленного ружья азиафриканца.

Азиафриканец был по‑прежнему враждебен, его подозрения не рассеялись. Дикар продолжал двигаться, отклоняясь в сторону, так, чтобы оказаться за спиной у человека с ружьем. Когда он добрался до ближайшего дерева и забрался на него, черный солдат сказал:

– Отведу тебя к капитану. Иди вперед.