Завтра. Гром завтра. Солнечный восход завтра. Долгая дорога в завтра

– Друзья, – повторил Карлбергер, глядя на Дикара с того места, куда он упал на мертвого черного. – Я… откуда ты знаешь, Дикар? Я их видел, а ты нет.

– Ты сказал, что они стреляли на ходу. – Дикар тянул железный занавес на двери, пытаясь понять, как его поднять. – Азиафриканцы не стали бы тратить пули на этот каменный дом. – Железо начало отходить в сторону, и в отверстие послышался пулеметный огонь, но стрельбы из ружей не было. – Поэтому я понял, что это американцы стреляют в тех, кто пытается нас убить.

Желтый свет осветил кого‑то лежащего поперек в траве, ружье прижато к плечу, но молчит. Дикар выхватил нож – и пошел посмотреть, кто это.

Джондоусон повернул к нему голову. На его небритой щеке красная полоса, но серо‑карие глаза сверкают.

– Дикар, мой мальчик! – воскликнул он. – Ты в порядке!

– Да. – Свет упал на другого человека в траве за Джондоусоном, в тряпках цвета грязи, с массой грязно‑соломенных волос на голове. – Но я видел, как умер Патоши, – хрипло сказал Дикар. За зверем‑человеком он видел в траве другие темные фигуры, свет блестел на железе их ружей. – И думаю, Стивленд и Хэлросс тоже погибли.

Все ружья были нацелены на дот, из которого прекратилась смертоносная стрельба.

– Почему вы не стреляете в солдат, которые их убили? – спросил Дикар.

– Потому что мы за пределами дальности выстрелов, а если подойдем ближе, нас всех сметут. – Джондоусон подполз ближе. – Плохо, что один дот уцелел. Он нас остановил. Остальные пять были взяты так же легко, как ваш.

– Ты уверен? – спросил Дикар.

– Конечно, уверен. Мы достигли тропы часовых, когда услышали, что началась стрельба. Уоштон пошел на разведку, вернулся бегом и сказал, что сопротивляется только одно гнездо. Те из нас, у кого были ружья, быстро подошли и убрали азиафриканцев, бросавших в вас бомбы.

– Это вы хорошо сделали, – сказал Дикар. Потом: – Мы взяли шесть из семи дотов, которые, как видно на карте Уоштона, охраняют большой дом азиафриканцев; эти доты расположены дугой от реки до леса. Это значит, что у нас шесть раз по восемь больше ружей и шесть раз по три пулеметов, с достаточным количеством пуль для всех. Почему вы остановились? Почему не действуем по плану?

– Главная причина в том, что дот прямо перед нами посредине линии, и мы не можем пройти и оставить его за собой. Первое правило ведения войны…

– Тогда мы должны захватить его, – прервал его Дикар. – И быстро.

Он опустился на землю и пополз.

Джондоусон схватил его за руку.

– Куда ты пошел? – спросил он. – Что собираешься делать?

– Я собираюсь убрать солдат, которые убили Патоши. Слушай, – прошептал Дикар; губы его побелели, он напряженно думал, видя, что огненная буря прижала его друзей к земле. – Видишь звезду, которая начинает заходить за толстую ветку дерева. Следи за ней, и, когда она снова покажется под веткой, пусть твои люди начинают стрелять по доту и побегут к нему, чтобы азиафриканцы возобновили стрельбу по вам.

Подойдите как можно ближе к предельной дальности их выстрелов и делайте вид, что собираетесь идти дальше, но не ходите. Понятно?

– Да, но что ты…

– Увидишь.

Дикар высвободился и быстро пополз вокруг своего дота. И добрался до того, что искал, до тела азиафриканского солдата.

 

* * *

 

Тяжелый мешок, который Дикар снял с пояса мертвого азиафриканца, был заполнен черными шарами. Трава с острыми краями, по которой полз Дикар, огибая холм и держась за пределами пространства, освещенного белым, резала тело, а ее шорох казался ужасно громким.

Он обогнул выпуклость холма и увидел белый дот, из которого летели пули, убившие Патоши. Дикар снова начал подниматься на холм, держась за пределами этого смертоносного света.

Ррррррчт, рррррчт – затрещал пулемет. К нему присоединился другой. Пулеметы по ту сторону светлого конуса, по эту сторону ничего.

Дикар вскочил, побежал прямо к доту, доставая из мешка железный мяч. Зубами отыскал чеку, о которой говорил Уоштон. Добежал до дота и заглянул в бойницу в этой стороны. Увидел пятерых азиафриканцев, собравшихся у пулеметов. Вытащив чеку зубами, он бросил бомбу в бойницу, вытащил вторую чеку и бросил еще одну бомбу. И упал на землю.

Дикар услышал тупой звук. Не очень громкий. Недостаточно громкий. Бомбы не взорвались.

Чего‑то не стало. Ужасного белого света. Вокруг Дикара сомкнулась ночь. Американцы продолжали стрелять, но пулеметы замолчали. Странно. Дикар оттолкнулся руками от земли, ухватился за камень и снова заглянул в бойницу.

Глаза жгло от дыма. Сквозь слезы он увидел только черноту внутри дота. Изнутри не доносилось ни звука. И пахло кровью и горелой плотью.

На его плечо легла рука.

– Ты сделал это, – сказал Джондоусон. – Ты сделал это, парень. Ты их уничтожил, полностью.

Когда Дикар повернулся, рядом с ним был еще один человек – Норманфентон. Из леса выбегали люди в лохмотьях и бежали по склону холма. Они радостно кричали. Даже в тусклом звездном свете Дикар видел, как сияют их волосатые лица.

– Уолт! – услышал он резкий голос Норманфентона. – Джон! Не разрешайте им собираться вместе. Разделите их поровну по всем дотам. Распределите ружья и боеприпасы, которые там найдете, и пусть расчеты начнут снимать пулеметы, чтобы мы могли взять их с собой.

Джондоусон и Уолт убежали.

– Мы нашли много старых солдат, – сказал Дикару Норманфентон, – чтобы составить расчеты на все восемнадцать захваченных пулкеметов. И тут нет ни одного человека, который не знал бы, как обращаться с ружьем. У нас теперь есть армия, двести отчаянных бойцов, и благодаря тебе и твоей Группе они все вооружены.

– Двести человек, – Это сказал Уоштон. – Конечно, генерал. У тебя двести человек, и они дерутся, как дикие кошки. – Казалось, он появился словно ниоткуда. – Но там в казармах почти две тысячи. Они проснулись и знают, что что‑то случилось. Слушайте.

Норманфентон застыл. Издалека донеслись звонкие медные звуки.

– Горн, – сказал руководитель. – Призыв к оружию! Поднимают гарнизон. Действие неожиданности кончилось. Сейчас, чтобы победить, придется сражаться.

– И лучше закончить до рассвета, – добавил Уоштон. – Потому что, как только рассветет, над головой будут летать самолеты и бросать бомбы. Нам всем будет конец. Они нас разнесут.