Знамя
Глава вторая
Рифая рванула со всех ног. Она бежала долго, очень долго, до тех пор, пока не начала задыхаться и не повалилась на землю, жадно заглатывая воздух в лёгкие. Девушка просто лежала довольно‑таки долго, а потом наконец облокотилась о дерево и задумалась, уставившись на рыжий измученный холодом слой дёрна. Промелькнули мысли: а что если? А что если Шэйрэн не вернётся, а что если не найдёт, а что если она останется одна, как быть дальше, что делать девушке, которая дальше таверны не уходила и не знает ничего об этом мире, новом мире? Рифая понимала, что за время нахождения в трактире мир сильно поменялся. Сжавшись, она сидела, обдумывая всё. Может, отправиться в обратный путь? Там опасно, не зря Шэйрэн велел бежать до упаду. И Рифая не рискнула ослушаться. Она встала, хватаясь за морщинистый ствол деревца, и в этот момент со стороны поселения раздался звук взрыва. Рифая резко села, укрыв обеими руками голову.
– Твою мать… Шэйрэн, прошу, вернись, – слёзы наворачивались у нее на глаза. – Я не знаю, что делать, не знаю, как быть.
Барышня была уверена в одном: она: возьмёт с Шэйрэна обещание, если тот вернётся, что больше он не оставит её никогда. Рифая выпрямилась, вытерла слёзы и двинулась вперёд, но притормозила и она обернулась назад, ожидая увидеть там судьбоносного господина, однако лицезрела хилого и унылого юношу, который, хромая и подкашиваясь, шёл. Заметив Рифаю, он замер, дёргая пустыми глазами.
– Помоги…
Молодой незнакомец упал навзничь. А девушка вздрогнула, но не решилась предпринять какие‑либо действия.
– Эй, – сзади раздался хорошо поставленный голос, – что с парнишей?
Из‑за зарослей появился силуэт, а за ним и сам мужчина в курточке серовато‑белого цвета. В руках он держал шляпу с завязками, а на правом ухе гордо красовался уголёк, виновник замаравший всё ухо, штыб засел на краюшке верхнего кончика.
– Я‑я не знаю, – с опаской промолвила Рифая, – я его не трогала.
– Ну что вы в самом‑то деле, – незнакомец подошёл к лежачему бездыханно телу, – я не имел в виду это.
Мужчина в шляпе осторожно дотронулся до парня и пощупал запястье, пытаясь найти пульс, после повернул на спину, начал осматривать, но спустя время бросил попытки сделать что‑либо.
– Нет… Жаль молодца, юн слишком был… Мир жесток, не правда ли?
– Целиком и полностью согласна, – сказала Рифая, сев у подножья дерева. – Может, он из Усуара? Т‑там сейчас что‑то неладное происходит.
– В смысле? Что происходит? В Усуаре бойня?
– Нет, я‑я не знаю… Шэйрэн велел мне бежать со всех ног, последнее, что я там увидела, это…
– Что же?
– Луч, луч, который прожигал всё, он, наверное, сжёг весь город… а затем направился к замку, и Шэйрэн тоже там.
– Холера, – хмыкнул мужчина, – ну раз дела обстоят так, то я туда ни ногой, ни рукой.
Рифая не оценила энтузиазм странно одетого бродяги, она помутнела, изящные глаза цвета обширных лугов выступили платиной, усердно сдерживая поток отчаяния.
– Извини великодушно, я не желал… Сказал это, будучи оптимистом по жизни. Шэйрэн – кто он?
– Он выкупил меня у трактирщика Симмиля из Очага доверия.
– Симмиль? Трактирщик Симмиль? Чего? То есть Шэйрэн твой хозяин?
– Не хозяин я ей, – гаркнул внезапно появившийся из ниоткуда Шэйрэн, – и что ты за хрен?
– Господин Шэйрэн, – со слезами на глазах прорыдала Рифая, – вы живы‑здоровы…
Судьбоносное копьё в этот раз для незнакомца в шляпе направилось прямо к горлу, чуть надавив остриём.
– Один из маг‑мечей, – сказал мужчина осматривая копьё снизу верх, – твою‑то мать, ополоуметь, мужик, откуда он у тебя?
– Мымра бородатая! – грозно рявкнул Шэйрэн, подходя ближе. – Ответ на поставленный вопрос я не получил.
– Ах да, точно, позвольте представиться, Фаард Ap‑Раине, стихотворец, поэтом назваться не могу, ибо не известен пока, да и скромен я, чтобы самолично провозглашать себя таковым. Послушаете мои стихи?
– Чего ты такого потерял у себя, – спросил Шэйрэн, превратив копьё в маленький кинжал, – что аж на главный материк заявился, нажахиец?
– Славы и признания ищу, я же стихотворец, – неуверенно вставил Фаард, – хочу стать поэтом с мировым именем. Вот, только послушайте.
Душа моя всегда почему‑то так вольна.
Сквозь приоткрытое окно, проходит всё через неё.
Что характерно для меня?
Так только воля и луна.
Луна не солнце и не светит она так.
Но в лунном полумраке свободы больше, чем в полях.
И не смею я твердить, что солнце хуже, чем луна.
Свободы больше там, где есть родина твоя.
По себе я это знаю, ведь там – это родина моя.
И родина моя незаменима никогда.
Не устану я твердить, что душа моя вольна.
Ведь я на родине своей, полный воли и мыслей.
Душа моя всегда почему‑то так вольна.
Сквозь приоткрытое окно, проходит всё через неё.
Что характерно для меня?
Так это родина моя.
– Благодарствую за внимание, – многозначительно поклонился стихотворец. – Стих «Родина», автор и исполнитель Фаард Ар‑Раине.
– Родина? Очень красиво, господин Фаард, – с изумлением промолвила Рифая, – я ещё ни разу не слышала авторские стихосочинение.
