Звездный десант
– А я о чем, сэр? Предположим, вы с голыми руками. Ну, или с ножиком – без разницы, если противник увешан самым опасным оружием. Вы же ничего ему не сделаете. Победа будет за ним.
– Ты совершенно не прав, сынок, – ответил Зим чуть ли не ласково. – Не бывает «опасного оружия».
– Чего‑чего… сэр?
– Не бывает опасного оружия, бывают опасные люди. Мы, инструкторы, пытаемся тебя сделать опасным – для врага. Пусть нет ножа, но пока остается хоть одна рука или нога, пока ты дышишь – ты опасен. Чтобы лучше меня понять, советую прочесть «Горация на мосту» или «Гибель „Славного Ричарда“»[1] – в лагерной библиотеке найдется и то и другое.
Но давай рассмотрим случай, о котором ты говоришь: я – это ты, и у тебя есть только нож. Мишень позади меня – вражеский часовой, и у него любое оружие, кроме водородной бомбы. Надо снять его тихо и быстро, чтобы не позвал на помощь.
Зим слегка повернулся, и – бац! – в центре мишени номер три вибрирует рукоятка ножа. И когда только успел выхватить!
– Видишь? Лучше носить два ножа. Но хоть с ними, хоть без них ты должен снять часового.
– Э‑э‑э…
– Тебя что‑то еще беспокоит? Спрашивай. Это моя работа – отвечать на твои вопросы.
– Да, сэр. Вот вы говорите, нет у часового водородной бомбы. Но в том‑то и дело, что есть. Будь это наш часовой, у него была бы… И у того часового, который не наш, она, скорее всего, имеется. Я не про самого часового, а про тех, на чьей он стороне.
– Понял тебя.
– Ну… Так вы согласны, сэр? Если можно взорвать водородную бомбу, и это, как вы сказали, не шашки, а все по‑настоящему, война без дураков, – разве не глупо красться по лесу и ножики бросать? Только зря погибнем… и войну продуем. Есть настоящее оружие, вот его и нужно применять, тогда будет победа… Какой‑нибудь профессор нажмет на кнопочку и снесет куда больше, чем мы все этими прадедовскими игрушками.
Зим медлил с ответом, что было не в его характере. Наконец он произнес самым что ни на есть мягким тоном:
– Хорошо ли тебе служится в пехоте, Хендрик? В любой момент можешь подать рапорт.
Хендрик пробормотал что‑то невнятное.
– Громче! – скомандовал Зим.
– Да что‑то не сгораю от желания, сэр. Лучше постараюсь дотянуть до конца.
– Ясно. Задавать такие вопросы тебе, вообще‑то, не положено, да и сержанты не обучены на них отвечать… Ты сам должен был все понять, еще до того, как решил идти в армию. В твоей школе преподают историю и нравственную философию?
– Что? А‑а‑а… Конечно, сэр.
– Стало быть, ответ тебе известен. Но если хочешь узнать мое личное, неофициальное мнение… Представь: твой ребенок ведет себя несносно и надо преподать ему урок. Ты отрубишь паршивцу голову?
– Э‑э‑э… Нет, сэр.
– Разумеется, этого делать не нужно. Ты его просто отшлепаешь. Так вот, бывают обстоятельства, когда столь же глупо сбрасывать водородную бомбу на вражеский город. Это все равно что учить ребенка топором. Война – не насилие ради насилия и не убийство ради убийства. Война – это насилие контролируемое, ради достижения цели. Цель войны – подкрепить решения нашего правительства силой. Враг не должен умереть лишь по той причине, что он нам не нравится. Нет, он должен сделать то, чего мы от него хотим. И выбор цели, как и способа применения силы, зависит не от нас с тобой. Не солдат решает, когда, где и как – или за что – ему сражаться; за него это делают политики и генералы. Политики определяют для чего и сколько, а генералы берут под козырек и сообщают нам где, когда и как. Мы обеспечиваем насилие, а другие люди, которые себя называют умными и опытными, обеспечивают контроль. Такой вот порядок. И лучшего ответа на твой вопрос у меня нет. Если он тебя не устраивает, разрешаю обратиться к комполка. Если и комполка тебя не убедит, возвращайся домой, на гражданку. Потому что в этом случае солдата из тебя уж точно не выйдет.
Зим вскочил на ноги:
– Парень, да ты сачок! Морочишь мне тут голову, чтобы не работать. Подъем, войска! Галопом на позицию, к мишеням. Хендрик, ты первый. Хочу, чтобы ты бросил нож в южном направлении. В южном, понятно? Не в северном. Мишень точно на юге, и нож должен лететь хотя бы примерно на юг. Знаю, что не попадешь, но вдруг да получится маленько ее напугать. Ухо себе не отхвати и никого позади не порань. Юг, ясно? Сфокусируй куриные мозги на этом понятии. Товсь! Бросок!
Хендрик снова промазал.
Нас учили обращаться с современными орудиями убийства: разборка и сборка, уход, боевое применение. В нашем распоряжении были симуляторы атомного оружия, реактивные пехотные гранатометы, отравляющие, зажигательные, фугасные боеприпасы. И еще куча всякой всячины, которую вряд ли следует здесь описывать. Но и «прадедовские игрушки» мы освоили во множестве. Упражнялись с ножами, палками и проволокой. Кусок проволоки, оказывается, страшен в умелых руках и применим в самых разных ситуациях. Постигали штыковой бой – и с макетами ружей, и с настоящими пехотными винтовками двадцатого века. Из этих винтовок, очень похожих на спортивно‑охотничьи, мы стреляли свинцовыми оболочечными пулями на разные дистанции по стационарным, подвижным и выпрыгивающим мишеням на изобилующих сюрпризами полосах препятствий. Так нам прививали навык быстрого овладения любым стрелковым оружием, да и вообще приучали всегда быть начеку, готовыми к любым неожиданностям. Думаю, это была полезная наука. Даже уверен.
На тактических учениях эти винтовки имитировали действие куда более мощного и смертоносного оружия. Симуляторов было много, да и как иначе? «Бризантная» бомба или граната, применяемая против живой силы и техники, при срабатывании выбрасывала только изрядную порцию черного дыма или учебного газа. Кто зачихал или заплакал, тот «убит» или «парализован». Между прочим, индивидуальная защита от газов – та еще мука, но она пустяк в сравнении со вздрючкой, которая полагается за глоток слезоточивого.
Спали мы по‑прежнему мало. На ночное время приходилась чуть ли не половина учений, с радаром, инфравизором, рацией и тому подобными снастями.
Винтовки, имитирующие оружие со сложными прицелами, заряжались холостыми патронами, но на каждые пятьсот приходился, в случайном порядке, один боевой.
[1] «Гораций на мосту» – стихотворение Томаса Маколея из сборника «Песни Древнего Рима» о древнеримском герое Публии Горации Коклесе, который с двумя товарищами защищал мост от целой этрусской армии; «Славный Ричард» – неофициальное название корабля американского военного флота «Бон ом Ришар», затонувшего в 1779 г. у мыса Фламборо‑Хед, после того как его экипажем во главе с коммодором Джоном Полом Джонсом в неравном бою был взят на абордаж английский линкор «Серапис».
