Звездный десант
– Выше голову, парни! – услышал я голос Джелли. – Стянуться к точке эвакуации, занять круговую оборону. Галопом!
Ему вторил нежный голос буя:
– «…Но в пехоте, в сердце каждого солдата вечно жив, вечно славен Роджер Янг!»[1]
Спасительная точка тянула меня к себе как мощнейший магнит. Но я двинулся в противоположную сторону, ориентируясь на маяк Туза и расходуя последние гранаты, бомбы‑зажигалки и прочий груз, который теперь сделался лишним.
– Туз! Видишь его маяк?
– Да. Возвращайся, шпендлик.
– А я уже тебя вижу, глазами. Где он?
– Прямо передо мной, в четверти мили. Не путайся под ногами! Это мой солдат…
Я не ответил, просто взял влево, чтобы пересечься с Тузом в том месте, где, по его словам, находился Диззи.
И увидел Флореса. Лежащего. А над ним стоял Туз, который успел спалить парочку тощих и еще нескольких обратить в бегство. Я опустился рядом.
– Надо вынуть его из скафандра, – прокричал я. – Шлюпка на подходе.
– Ему слишком крепко досталось.
Я осмотрел Диззи и убедился в правоте Туза: скафандр пробит, хлещет кровь. Тут и растеряться недолго. Чтобы вынести с поля боя раненого, надо его избавить от экипировки. Потом просто хватаешь в охапку и скачешь прочь. Человек без оружия и скафандра весит меньше, чем уже истраченный тобой боезапас.
– Что делать будем?
– Потащим, – мрачно ответил Туз. – Берись слева за пояс.
Он взялся справа, и мы взгромоздили Флореса на ноги.
– Захват! К прыжку! На счет три! Раз… два…
Мы прыгнули. Неуклюже и недалеко. В одиночку никто из нас не сумел бы оторвать Диззи от земли, очень уж тяжел бронескафандр. Но половинный вес нести кое‑как можно.
Прыжок, прыжок, прыжок. Туз командовал; по приземлении мы утверждались на ногах и поухватистей брались за Флореса. У него, похоже, были испорчены гиростабилизаторы.
Замолк буй – значит, на него опустилась эвакошлюпка. Я видел, как она заходит на посадку… очень далеко от нас. Подал голос взводный сержант:
– К посадке, по номерам!
– Отставить! – вмешался Джелли. – Держать позиции!
Мы наконец выскочили на открытое место, и увидели стоящее на хвосте судно, и услышали предстартовый рев сирены. А взвод по‑прежнему ждал в обороне, сидя на корточках вдоль кругового рубежа.
– По порядку номеров – на посадку! – Это уже Джелли скомандовал.
А мы все еще вдалеке! Вот уже бойцы первого отделения устремились к судну, и сразу сузилось оборонительное кольцо.
Но от этого кольца отделилась вдруг фигурка и понеслась к нам со всей быстротой, какую позволял развить командирский скафандр.
Джелли встретил нас в прыжке и ухватился за наплечный ракетомет Флореса.
Еще три прыжка, и мы у судна. Все остальные уже на борту, но дверь не закрыта. Пилот вопила, что теперь шлюпка разминется с кораблем и все мы обзаведемся фермами. Но Джелли не слушал. Мы уложили Флореса и улеглись рядом. Когда мощный импульс метнул нас вверх, Джелли сказал, обращаясь в пустоту:
– Все на борту, лейтенант. Трое подстрелены, никто не брошен.
Надо сказать спасибо капитану Деладре, лучшему из пилотов. Рандеву эвакошлюпки с кораблем на орбите прошло без сучка без задоринки. Не знаю, как ей удалось такое чудо, но факт остается фактом: капитан увидела в телескоп, что эвакошлюпка не взлетела вовремя, и затормозила, а потом опять разогнала корабль и приняла нас. Все это на глазок и навскидку; времени для перерасчетов уже не было. Если Всевышнему нужен помощник для управления полетом звезд, я подскажу, где найти такого специалиста.
По пути Флорес умер.
2
Такого страху навели
Армейские порядки –
Я был готов на край земли
Бежать во все лопатки.
Янки Дудль, попляши,
Бес тебе в печенку!
Попляши от души,
Покружи девчонку.
Если честно, я не собирался идти в армию. И уж тем более не хотел служить в пехоте. Да пусть лучше мне всыплют десять горячих на позорной площади! Пусть родной отец заявит, что я осрамил нашу доблестную фамилию!
Сказать по правде, будучи старшеклассником, я заявил однажды отцу, что подумываю насчет добровольного поступления на Федеральную службу. Наверное, такое случается с любым мальчишкой, когда приближается его восемнадцатилетие, – а со мной это случилось за неделю до окончания школы. Конечно, у большинства дело не заходит дальше разговоров, поносятся с затеей и бросят, чем‑нибудь другим займутся – в колледж поступят или работу найдут. Наверное, и со мной было бы так же… если бы мой закадычный дружок не решил окончательно и бесповоротно пойти в армию.
[1] Строки из «Баллады о Роджере Янге» (см. примеч. на с. 7), написанной Фрэнком Лессером в 1945 г. Хайнлайн приводит в этом отрывке неканонический текст, скомбинированный из строк двух последних куплетов баллады.
