Бабская религия о принце на белом коне

– Обожди. Вот выполню поручение царя‑батюшки и отведу. Негоже девке по лесам одной хаживать, – покачал головой Финист нахмурив брови.

Хороший он мужик хоть и сказочный персонаж. Я кивнула, согласившись с ним. Других вариантов все равно не было. И быть не могло, как я узнала спустя некоторое время. Мое ожидание затянулось почти на два месяца, но у меня появилось время распробовать этот мир, узнать его особенности и даже полюбить. Знахарка принимала людей, занималась врачеванием имела статус местного психолога, хоть этого определения еще и не знали, а называли ведуньей, поскольку ведала. К знахарке часто обращались за советом и она ведала «тайну», хотя так смогла бы и я, наверное, ведь интересовались какими‑то обыденными вещами, на мой взгляд. Я помогала матушке Финиста собирать травы, ягоды и грибы для различных лекарственных настоек. Иногда готовили вместе, шили и вышивали. Приходилось ухаживать за скотиной (кормить, поить, чистить и убирать), заготавливать корм на зиму. Не нравилось мне горбатиться на огороде за прополкой или окучиванием, но и сидеть на шее у знахарки я не могла. Кроме того, меня научили плести лапти и даже смогла чуть‑чуть обучиться резьбе по дереву, хотя это и считались мужскими занятиями. Единственное, чем я напрочь отказалась заниматься – заготавливать (читай, как отбирать!) мед диких пчел – я боялась, потому что они жалят больно. Знахарка отнеслась к этому с пониманием.

Ее сын Финист считался одним из лучших воинов на службе у царя Микулы, у которого было две дочери, с которыми мы познакомились ранее, в плену у разбойников.

Финист Ясный Сокол крайне серьезно относился к службе, ходил в разведку и вообще сыскал славу народного героя, любимчика и завидного холостяка, но оно и не удивительно. Удивительно то, что он начал оказывать мне знаки внимания. Вечерами иногда мы общались. Он с интересом расспрашивал о моей жизни и моем мире, а я любопытствовала про этот мир. Знахарка, его матушка, как правило, находилась неподалёку, но старалась не мешать нашей «светской» беседе.

За ворота я всегда выходила в сарафанах, коими меня любезно (или заботливо?!) одарил Финист, стараясь не отличаться от местных. Да вот только волосы у меня слишком короткие и в косу не заплетались, но знахарка научила мастерски все прятать под кокошник или под платок, дабы не сильно выбиваться из общего колорита. Слава Богу, интерес ко мне, спустя некоторое время, поугас и люди вернулись к обсуждению более примитивных новостей. Народ здесь простой и куда важнее что там у какой‑нибудь Маруси, к которой мужики сватались толпами, или вкусна ли квашенная капуста у бабы Мани. Так и жили, не тужили. Я даже начала получать кайф от своей новой жизни. Удивительно, но смартфон за все время так и не разрядился, поэтому все свои рассказы и наметки для нового романа я записывала в заметки в специальном приложении, иногда слушала музыку в плеере когда особенно скучала. Интернета вот только не хватало – пожалуй, это ключевой минус. Менее ключевой – вставать рано и очень бесил установленный «рингтон» в виде вполне живого и очень горластого петуха, которого до безумия хотелось пустить на вкусный горячий суп или на какое‑нибудь фрикасе. Но не судьба и пернатый продолжал каждое утро неистовым криком будить наш дом, чем портил мне настроение. Но все становилось хорошо за чашечкой чая из самовара. А парочка пирожков вообще помогали восстановить мир и гармонию в душе. Блин, душа и ванной тоже не хватало, зато была баня. Настоящая русская, та самая, когда заходишь в парилку и оставляешь не только пот и грязь, но заодно и душу. А потом начинаешь париться и понимаешь, что до этого было еще так, легко, а теперь оставил вообще все, хотя и оставлять нечего. А следом выливаешь на себя бадью холодной воды. И вот ты новенький, не просто омолодившийся, а будто заново родившийся. Красота.

Сегодня моя прогулка несколько затянулась. Я ходила ягоды собирать – какое‑никакое а все же развлечение. Подругами я так и не обзавелась в этом мире хотя и пыталась, но местные смотрели на меня, как на больную, словно я человек низшего сорта, называли юродивой и дико смеялись, если я интересовалась «обыденными» вещами, которых не понимала в этом мире. Поэтому прогулки я коротала в одиночестве за прослушиванием музыки или просто в тишине. Я включала смартфон, втыкала наушники в уши, спокойно уходила на показанную мне лесную полянку – недалеко, безопасно и хорошая протоптанная тропинка, чтобы не заблудиться. Знахарка настоятельно просила не углубляться в лес, боясь что леший будет долго водить. И судя по рассказам, леший был самой «лайтовой» нечистью. Да и диких зверей кругом полно. Сожрут и косточек не оставят – по рассказам становилось непонятно что страшнее: то что похоронить будет нечего или то, что съедят (но это я так, шуткую маленько!). И я следовала всем советам – как‑то не хотелось блуждать или неминуемо сгинуть (и неважно каким вариантом). Задумавшись о вечном (о своем месте в этом мире и предназначении), я не заметила, как начало темнеть. Подхватив лукошко и убрав смартфон, я поспешила обратно к воротам, но не успела дойти.

Мужчина выскочил как черт из табакерки, рьяно утаскивая меня в придорожные кусты и ладонью затыкая рот. Признаюсь, дьякона я даже не сразу признала, вероятно с испуга. За все время я встречала его пару раз на базаре (и то сомневаюсь, что люди его статуса ходят по таким местам, скорее всего обозналась), а еще около терема царя Микулы и то мельком и то лишь потому что он всегда смотрел на меня свысока. Я же старалась не реагировать на его «царскую» особу слишком остро, предпочитая игнорировать.

Как я говорила, девочкой я была худенькой, маленькой и вот даже этот пухляш мог меня спокойно заломать.

– Не кричи, не кричи голуба, – его рука нагло попыталась ощупать меня. Нет, на подобное я не подписывалась и начала активно сопротивляться. Конечно, я не была образцом благочестия, но и с кем попало никогда ни с кем не спала и не кувыркалась, если так можно выразиться.

Я отбивалась как могла, пока дьякон упорно уговаривал успокоиться, обещал помочь и устроить при царе, а взамен уж стоило быть чуть посговорчивее. Но мне ничего этого не надо было.

Чудом вывернувшись, я угодила локтем Деяну в лицо, отчего тот взвизгнув от боли, отпустил меня. Удачно пнув его между ног, я наконец‑то вскочила на ноги и побежала к воротам. Но не успела я четырёх метров преодолеть, как влетела в широкую грудь Финиста. Он взволнованно смотрел на меня.

– Заблудилась? – спросил он, разглядывая меня перепачканную в земле и с всклокоченными волосами. Видимо заволновался, решил проведать меня. И очень своевременно!

Я махнула рукой, силясь рассказать, но как назло нормальной формулировки не получалось, а переходить на исконно русский, но совершенно в этом мире неизвестный, мат не хотелось. Дьякон помог. Поднявшись с земли и костеря меня на чем свет стоит, он не сразу заметил дружинного.

– Так ты девку пытался обесчестит! – праведным гневом взревел Финист и мне стало страшно.

Как нашкодившего котёнка, дружинный схватил дьякона за шкирку и повёл на справедливый суд царя‑батюшки. При этом по дороге он меня сгрузил домой, запретив идти с ними, мол нечего девке в разборках участвовать. Спорить не хотелось. Знахарка перепугалась, заметив в каком виде я вернулась со своей прогулки.

– Что случилось? Аки бес за тобой гнался?

Я рассказала. В конце концов, переживает добрая женщина за меня. Она была невероятно добра, приютила и всячески заботилась. Стоило честно признать, что я пропала бы в этом мире одна. Знахарка, Финист, царь Микула… все сложилось наилучшим образом. Жаль только, что попала я в этот мир по ошибке.

Время было позднее. Успокоив знахарку, я вышла на крылечко, присела на лавочку, с любопытством рассматривая звезды. В столице небо затянуто и как правило ничего не видно. А здесь красота.