Бабская религия о принце на белом коне

Финиста ждать теперь уже долго не пришлось. Он был напряжен. Тонкие губы плотно сомкнуты, отчего скулы казались ещё более острыми и четкими. Я поднялась ему навстречу и спросила:

– Все нормально?

Он посмотрел на меня так, будто я ударилась головой. Порывисто схватив меня за плечи, заглянул в глаза и, мотнув отрицательно головой, дружинный негромко вымолвил:

– Если бы этот душегуб сделал бы что‑нибудь с тобой, я бы себе этого не простил.

– А? – я зависла, а потом улыбнувшись сказала, желая чуть разрядить ситуацию. – Спасибо. В который раз ты приходишь мне на помощь.

– Я не мог иначе.

Мужчина смотрел мне в глаза. Не знаю что видел он, но в его взгляде я видела отражение себя: непривычно четкое, восхитительно восхищенное (почти тавтология?!? Ну да и ладно!). Пожалуй, я ещё никогда не испытывала радости от того, что ко мне испытывали тёплые чувства.

– Я тебе нравлюсь, – грустно заметила я.

Он нахмурился, поигрывая желваками.

– Ты прямолинейна, как мужчина.

– В нашем мире это норма, – пожала плечами. – Я не хочу давать надежду. Хочу быть максимально честной, чтобы не было непонимания между нами.

– Не люб я твоему девичьему сердцу, али во мне имеется изъян?

– Нет, – я поспешно вскинула ладони кверху, точно сдавалась. – Но мы же из разных миров. И я тебя совсем не знаю и… – в голове роились мысли. Сталкиваясь друг с другом они вносили лишь больше хаоса в моей голове, отчего хотелось выть и лезть на стенку. Финист. Вот зачем ты все так усложняешь? Вот жили нормально, так нет, теперь вот зашел разговор о чувствах. Зачем все это? Я не хочу признавать свое поражение, в том плане, что я не могу (а точнее не хочу) больше любить. Любовь причиняет слишком много боли и слишком к многому обязывает. Всегда приходится нести ответственность за чувства, особенно других людей. Я не люблю причинять боль, не люблю отвергать, но неизменно это ранит человека. Мне проще отстраняться от этого. А сейчас здесь с Финистом мне становилось очень неловко от того, что я не могу ответить на его чувства, поскольку у меня их нет. Он очень хороший человек, надежный… я знаю, что могла бы его полюбить, но для этого требовалось куда больше времени, чем прошло. Надеюсь, что Финист меня поймет.

– Ты можешь остаться здесь.

– Логично, – ну а что, тут как бы он прав. – Но у меня там была жизнь и она мне нравилась. Я попала сюда по какой‑то ужасной ошибке. Этого не должно было случиться.

Я отвернулась. Я не хотела его обидеть, не хотела сделать больно и в тоже время была почти уверена, что словами ранила, как водила ножом по сердцу. Собрав себя в кучку и мысленно закатив глаза, я обернулась и пристально глядя в глаза Финисту, твёрдо произнесла, пытаясь четко донести свои мысли:

– Я не готова ответить ни согласием, ни отказом. Я скучаю по дому и хотела бы вернуться при возможности. Это единственное, что я твёрдо знаю.

– Я понял тебя, Настасья, – дружинный кивнул. – Завтра будь готова, чуть петухи пропоют отправимся на болота к Бабе‑Яге. А там уж как Бог пошлёт. От судьбы все равно уйти не удастся.

– Спасибо за понимание, – обрадовавшись, что он не повёл себя как «обиженка», в порыве чувств, я легонько обняла дружинника. Рядом с ним спокойно, я чувствую себя в безопасности даже в этой сказке и мне это нравится. Сильный, смелый… и матушка его, знахарка, очень хорошая добрая женщина. Если не получится вернуться в свой мир, я могу быть спокойна – знаю, что меня приютят и ни в коем случае не бросят на произвол той самой судьбы. Как бы не сложилась моя дальнейшая жизнь – все будет хорошо, в этом нет сомнений.

От ужина я сегодня отказалась – не было ни сил, ни желания. Сославшись на пережитый стресс из‑за дьякона Деяна, я поспешила к себе. Комната на втором этаже уже считалась моей и я была безмерно благодарна за то, что у меня был свой «угол» в этом мире, место, где я могла бы уединиться и приютиться. В целом я сказала бы, что влилась в этот мир безболезненно. И самой большой потерей можно было считать – отсутствие интернета. Хотя и по тусовкам я скучала, и по в меру «нужной» работе, которая все равно вносила разнообразие. Но поймала себя на мысли, что вот по людям совершенно не скучаю. Это было странно, учитывая насколько я любила раньше тусоваться.

В новом мире с друзьями был напряг – в основном здесь реагировали на меня как на юродивую. Да мне было все равно, я не страдала от этого. Я слишком самодостаточна, чтобы переживать по таким мелочам. Плюс вечно заряженный смартфон (а это загадка для меня номер один в этом мире!) спасал меня, напоминая о том мире и радуя своими приложениями.

Я так и не сомкнула глаз. Рано утром я спустилась вниз. В этот раз я не стала надевать сарафан, воспользовавшись своей привычной одеждой: джинсы, майка и куртка. На плечо удобно лёг рюкзак. Ну что ж, я готова. Возможно, это мой последний день в сказке.

 

 

– Глава 7‑

 

Токсик

 

Ведьмак – в славянской мифологии

данный персонаж обладал «дурным глазом»,

чем мог даже умертвить свою жертву.

В целом, причиняет вред людям, иногда

действует заодно с ведьмами. Может

обратиться в коня, мотылька или даже волка.

Также встречаются истории, где ведьмак

олицетворял собой добро, излечивая‑заговаривая болезни.

 

Мы покинули деревню на рассвете и вот уже больше часа шли по едва заметной тропинке, все дальше углубляясь в чащу. Финист был по своему обыкновению молчалив. Я вообще заметила, что он не любил попусту сотрясать воздух. Возможно это было ещё одной причиной, по которой его уважали.

– Ты уже встречался с Бабой‑Ягой? – мне вот не молчалось, как надоедливому ослу из мультфильма про зеленого огра. Почему‑то изнутри душила тревога.

– Бывало, встречались, – не стал отнекиваться он, но не вдаваясь в подробности.

– И каково это быть таким правильным? Тебя в пример ставят, восхищаются, от девиц отбоя нет, – я улыбнулась, вспомнив как его местные красотки взглядами пожирают.

– Мое сердце принадлежит тебе.