Бабская религия о принце на белом коне
Обратный путь мы проделали молча, в тишине. Я была благодарна дружинному за то, что он не лез сейчас ко мне в душу, ничего не говорил и ничего не спрашивал. А на душе было так паршиво. Была обида, была злость… несмотря на то, что у моей бабушки странный и в чем‑то скверный характер, я ее любила и обожала, но только на расстоянии. И бабушка‑то желала мне всего самого лучшего, естественно по своим «пенсионерским» меркам. Она не принимала мои увлечения и стремления, я и не лезла к ней с этим, и естественно, не хотела, чтобы цеплялись ко мне. Всего одно роковое обстоятельство. Ну что мешало моей бабуле попасть к другой гадалке, к шарлатанке какой‑нибудь. Ну пострадал бы чуть кошелек (плохо конечно, но все же лучше, чем‑то, что у меня было сейчас). Я ненавижу, когда лезут в мою жизнь, ненавижу, когда кто‑то пытается диктовать мне свои правила. Пусть идут в свой монастырь, а меня оставьте. И вот теперь, я, как лошади пятая нога, ни туда и ни сюда. Вроде бы в сказке я и пообвыклась, но в тоже время я не вижу будущего, не понимаю, чего хочу и к чему буду стремиться. Все сошлось на одной мысли – вернуться в свой мир, в современную Москву, в двадцать первый век. Там все знакомо и ясно.
Когда окончательно стемнело, мы разбили небольшой лагерь – разожгли костерок. Я смотрела на пляшущие языки пламени и задавалась вопросом – вот за что мне это все?
Ответа не было. Я злилась. Злилась на себя, на бабушку, которая была в каждой… ж… дырке затычка. Вот что ей до этого моего замужества? Вот разве хоть что‑то поменяется в ее жизни? Кроме чувства удовлетворения и собственного эгоизма, ничего. А мне оно нафига!? И Яга тоже красавица, такая блин, молодец, взяла и решила несуществующую проблему. А меня хоть кто‑нибудь спросил, хочу ли я? Нет, как всегда все решают за других. Я почувствовала, как по щеке скользнула слезинка. Вот ещё, плакать из‑за этого. Я вытерла рукавом глаза и нервно хлюпнула носом, продолжая невидящим взором таращиться перед собой.
Финист сел рядом. Подумав, я плюнула на все эти традиции, и легонько прижалась к нему, прячась в объятиях. Он не спорил и не возмущался. Просто был рядом.
Слёзы сами хлынули потоком и я была не в силах их остановить. Наверное, нервы так решили подлечить себя, этакая бесплатная психотерапия. Но продлилось это недолго, словно обида утекла куда‑то в реке и все, ничего не осталось кроме пустоты.
Кое‑как успокоившись, я ещё раз прикинула план действий: найти Кощея и попросить вернуть. А дальше всего три варианта: да, вернёт; нет, не вернёт и третий, самый «позитивный» – не вернусь уже я, вообще никуда. Но рискнуть стоило.
– Карту дашь до этого Буяна? – тихо спросила я.
– Как я тебя бросить могу? – тихо спросил он в унисон мне. – Мы идём вместе.
Конец ознакомительного фрагмента
