Бабская религия о принце на белом коне

– А то, – Гюнтер хрипло расхохотался. – Давай присоединяйся к нашему столику.

– Как всегда?

– А то, – он задорно подмигнул.

Я вошла в бар и направилась сразу на второй этаж. Здесь ребята часто бронировали несколько столов. Я знала практически всех, кто пришёл, также как и я, потусить. Вон Ирка с Верунчиком – они кстати приходят в поисках «того единственного», которого можно завалить в койку и в итоге оставить у себя. Они лелеяли мечту о красивой пышной свадьбе в стиле «не хуже, чем у других», нарожать детишек, воспользоваться материнским капиталом и вляпаться в ипотеку. Но они частенько набухивались до беспамятства и уже не могли отличить коня от мужика.

Мимо прошла Нарик (нет‑нет, просто она обожает аниме «Наруто» и ее ласково так сократили), мельком чмокнув меня в щеку. Вот и она ждет своего единственного и неповторимого, который станет ради нее Хокаге (не заморачивайтесь, анимешники в курсе). Но подходящий экземпляр постоянно ускользал и приходилось раз за разом возвращаться в огромный мир манги и аниме.

Сантьяго и Миха опять пьют отдельно, общаясь на «сугубо мужские» темы. И тот, и другой стали жертвами разводов и выплаты алиментов. Все стандартно.

Ромка, краса и гордость, единственный из всех собравшихся кто служил и не абы где, а в ВДВ, задорно подмигнул. Он танцевал со своей невестой Татьяной – заводная пышка любившая отрываться.

На сцене выступали мои хорошие знакомые. Пару лет назад они сколотили группу «Обратно в СССР» и жгли отпадный панк‑рок. Я любила эту тусовку, этих людей и эту жизнь… и мне отвечали взаимностью, в лучших традициях кармы.

– О, наша няшка пожаловала, – бармен Лёха открыто улыбнулся. – Ну что, как всегда?

– Позвольте, попробую угадать, – влез в нашу болтовню мужчина. Видела я его впервые. Крупный, высокий (ах мечта всех женщин). У него были достаточно жесткие (или волевые) черты лица, удлиненная стрижка пепельно‑серых волос. Хищное лицо с высокими острыми скулами, добавлявшими очаровательную резкость отчего обличье приобретало идеально правильные черты. Глаза незнакомец прятал за удивительными линзами – белая, сливающаяся с белком глаза, радужка и вертикальный чёрный зрачок. Приятный, чувственный росчерк губ, делал мужчину еще более манящим, дерзким и привлекательным. Одет, как и большинство здесь в чёрную кожаную куртку и джинсы. На руках были черные кожаные перчатки.

– Дайкири? – незнакомец хмыкнул и в этой ухмылке было некое превосходство или даже самодовольство (попахивает цинизмом). Я вежливо улыбнулась и обернувшись к бармену глазами намекнула «наливай». Не было смысла обсуждать мои вкусовые предпочтения, да и если это способ подката, то я не шибко заценила. Я пришла сюда веселиться, не более.

Бармен Лёха хихикнул и открыв бутылку «Джек Дениэлса» налил мне в стакан порцию виски со льдом. Незнакомец уважительно кивнул. Отпив напиток, я снова посмотрела на байкера.

– Классные линзы, – сделала я ему комплимент дабы хоть чуть‑чуть поддержать разговор, больше из вежливости, нежели интереса. Несмотря на привлекательную внешность, флирт не входил в мои планы, тем более, что подобный тип мужчин не подходят на роль «прекрасного принца» в виду своей непостоянности – они просто не созданы для семьи, любят одноразовые встречи без заморочек или свободные отношения, как это нынче модно.

– Спасибо, – он усмехнулся. – Кощей.

– Герцог, – я мило улыбнулась и пригубила вискаря. Что ж, вечер четверга начинается отлично. Забавно, что большинство байкеров пользовались прозвищами или псевдонимами, в то время меня окрестили по фамилии. И мне нравилось.

В баре было многолюдно и беззаботно весело. Я танцевала, много общалась, выпивала. Ненадолго веселье прервал звонок. Звонила бабушка. Вздохнув, я покинула бар, выходя на улицу.

– Привет бабуль, – я ответила на звонок. Ну а что? Как никак родственник и все‑таки переживает.

И началось. Минут двадцать бабушка рассказывала про алкаша‑Тамерлана, который всего‑то отбыл наказание по сто пятой статье, а это, всего‑навсего, «Убийство, то есть умышленное причинение смерти другому человеку». И вот теперь ищет ту самую, нежную и ранимую. Ну и что что сидел? Главное он покаялся и ходит по выходным в церковь. Кстати, да. Бабушка рассказала, что к ним в церковь пришёл отпадный молодой батюшка. Вроде как по нему все прихожанки тащатся. Вряд ли я во вкусе батюшки: из молитв знаю только «господи пусть мне станет легче», как правило на утро в период похмелья. Еще один товарищ, которого мне сватали был осужден по сто двадцать первой (заражение другого лица венерической болезнью лицом, знавшим о наличии у него этой болезни). Весело, нечего сказать.

Но бабушка настаивала. Она так хотела увидеть внуков и правнуков и это вместо того, чтобы сгонять в Европу, которую я хотела ей оплатить. Там интереснее, чем внуки. Почему‑то в представлении бабушки было четкое закостенелое утверждение того, что главное в жизни любой женщины выйти замуж. А если получилось удачно выйти замуж, то жизнь прожита не зря. Здесь работал принцип «лучше хоть с кем‑то чем остаться одной». Или сорок кошек, которыми пугали почему‑то. Не знаю, я бы лучше хвостатых завела, чем мужика.

Закончив разговор, я перевела телефон в беззвучный режим и выдохнула, глядя в темное небо.

– Простудишься.

Я подпрыгнула от неожиданности. Но это был всего лишь Наковальня.

– Ня, – я подошла ближе. – Ты чего тут?

– Да тебя в баре не увидел, решил проверить все ли в порядке.

– Спасибо.

Это было одним из самых больших и замечательных плюсов тусовки – обо мне всегда помнили и могли заступиться. Как в той драке, позавчера. Один из претендентов на звание «принц» излишне перебрал с алкоголем и полез со мной выяснять «а почему мы не вместе?» и главное «че не так?». На оба вопроса отвечали мои друзья и приятели с байкерского клуба – суровые мужики, которые терпеть не могут, когда девчонок обижают. Ну и очень любят забавы в стиле «стенка на стенку». Я здесь не причём. И вот слово за слово устроили мордобой, а потом дружно пили «за здоровье» и отличные посиделки. Все «по стандарту».

Пока Наковальня курил и травил прикольные истории, прочитанные где‑нибудь в популярных группах в социальных сетях, мой взгляд выцепил странную картину. Возможно, я не обратила бы на это внимания, если бы не резкий окрик и удар: молодая беременная (месяце на шестом или седьмом) мама ударила своего ребенка, не слишком смирно сидящего в коляске. И как только дитя расплакалось, эта женщина начала голосить, угрожая расправой. Вот ей‑богу, никогда не понимала зачем так торопиться, ведь калечат свою жизнь и жизнь подрастающего поколения. Орала она очень страшно – даже мне стало нехорошо от увиденного. Удивительным было другое – из круглосуточного магазина вышел явно муж этой странной и неадекватной женщины. Он катил еще одну коляску с младенцем.

Наковальня проследил за моим взглядом и задумчиво выдохнув вонючий дым в сторону, изрек:

– Никогда не понимал такого отношения.

– Может постродовая депрессия?! Или просто дошла до ручки, – слабо попробовала я оправдать мамашу, но прозвучало не слишком убедительно.

Мужчина хмыкнул, щелчком отправил окурок в урну и кивком головы напомнил зачем мы здесь собрались.