Багровый горизонт

Но не успеваем мы добраться до спасительной лестницы на крышу, как позади раздается звон разбитого стекла, а следом – топот множества ног. Коул чертыхается и резко толкает Джима вперед: иди первым. Сам, кажется, собирается остановиться и вести переговоры (может, и с помощью автомата – уж больно безумные у него глаза), но я хватаю его за рукав и тащу с собой. Коул сильнее меня, но к счастью, сам уже понял, что погорячился, и через мгновение я его отпускаю, и он замыкает процессию.

Джим возится с засовом металлической двойной двери, руки у него трясутся, так что приходится Коулу оттеснить его в сторону и самому взяться за дело. Топот превращается в более осторожный шаг, но гостей много. Очень много.

Обернувшись, я встречаю все тот же холодный, оценивающий взгляд. Он принадлежит мужчине средних лет, одетому вполне прилично: костюм, галстук, белая рубашка. В руках у него чемоданчик, и это выглядит настолько нелепо, учитывая, что во второй руке у него скальпель. За ним толпится еще человек десять, и это только те, кто сумел втиснуться в тесный коридорчик. Остальные гомонят позади, нагоняя холодной дрожи.

– Что вам нужно? – Я смотрю на лидера, сосредоточившись на его движениях и мимике, и надеясь, что Коул с Джимом возьмут на себя наблюдение за остальными. Однако мужчина смотрит мимо меня и, кажется, вовсе не собирается отвечать. Он смотрит прямо на Коула и улыбается – медленно растягивая тонкие губы, так паскудно, что нога так и зудит отвесить ему хорошего пинка.

– Мистер Вальенте, – цедит гость вежливо. – Как мило, что вы вышли нас встречать, да еще и с друзьями. Давайте закончим на этом.

Коул скалится и бросает:

– Besa mi culo, hijo de puta!

А потом, словно он спустил курок невидимого ружья, начинается хаос. Hijo de puta нехорошо прищуривается, вытаскивает из своего чемоданчика пистолет и направляет его на Джима. Остальные явно намерены начать потасовку.

Коул оказывается быстрее меня, и прежде, чем я успеваю что‑то сделать, сдергивает с пояса дымовую гранату и бросает в толпу, а я дергаю Джима за рукав – как раз за миллисекунду до того, как мимо его щеки пролетает со свистом пуля. Джим взвизгивает, Коул рывком тянет его на себя и буквально вталкивает в открытую дверь. Рявкает на меня:

– Вперед!

Времени геройствовать нет: разъяренная толпа расчехляет оружие и движется в нашу сторону, а лидер остается где‑то за их спинами. Коул чуть ли не подбрасывает меня в сторону выхода, влетает следом сам и успевает захлопнуть дверь в то самое мгновение, как внизу бухает взрыв.

Тишина оглушает. Как и осознание, что это была не дымовая граната.

Джим с ужасом отползает прочь от мрачного соседа. Я готов сделать то же, но закипающий гнев сильнее:

– Какого дьявола, Коул?! Это же люди!

– Мне важнее было спасти вас, – раздраженно отвечает Коул, сверкая глазами.

– Так кинул бы дымовую! Ты хоть понимаешь, что натворил? – У меня вдруг иссякает запал, так что я готов сесть прямо там же, где стою. Настолько меня шокирует его поступок.

Сам же Коул, кажется, не мучается угрызениями совести. Он спокойно садится на парапет и закуривает. Джим молча переваривает случившееся, растерянный и испуганный.

– Вальенте.

Коул раздраженно выдыхает дым сквозь зубы и поднимает тяжелый взгляд:

– Да. Я назвал другую фамилию. И что?

– То, что маленькая ложь часто тянет за собой большую. – Я встаю так, чтобы заслонить Джима, и поднимаю пистолет. Целюсь в человека, только что кинувшего гранату в толпу. – Кто ты такой?

Коул медленно встает, и вся его поза кричит о напряжении и опасности. Я стараюсь даже моргать реже, чтобы не упустить из виду малейшее движение.

– Что именно ты хочешь узнать, hombre? – Тон Коула обманчиво мягок, и это раздражает. Я сжимаю зубы:

– Что за хрень тут творится? Ты явно в курсе.

– Джим был прав, – он небрежно кивает в сторону нашего товарища по несчастью. – Это все Коллайдер.

Он замолкает и почему‑то улыбается – вполне себе миролюбиво. Я тщетно жду продолжения рассказа: он молчит. Джим издает какой‑то звук – нечто среднее между вздохом разочарования и стоном боли.

– Дальше! – рявкаю, не опуская пистолет. Коул нехорошо прищуривается:

– Прекрати уже этот цирк, парень. Со мной тебе не справиться.

– Дальше!

Его взгляд становится совсем уж недобрым, и прежде, чем я успеваю заметить, в лоб мне смотрит дуло пистолета. А поверх него – такой холодный взгляд, что хочется поежиться.

– Кишка у тебя тонка знать все, – цедит Коул, делает шаг ближе, и теперь дуло щекочет мне лоб. Коул выше, так что мне нужно поднять руку, если я хочу ответить такой же любезностью. Я не двигаюсь, хотя злость распирает изнутри. – Ты неплохой человек, и я не хочу причинять тебе вред. Так что давай разойдемся сейчас, по‑хорошему.

– Cabeza de mierda, – отвечаю я с горечью и гневом.

Коул хмыкает и неожиданно выкидывает очередной фокус: делает молниеносное движение в сторону, оказывается за моей спиной и заламывает руку, одновременно нажимая на какую‑то точку на запястье, отчего я не сдерживаю стон боли и роняю «Глок». Попытка вырваться оканчивается неудачей и новым приступом боли в локте. Коул завершает дуэль, легко заставляя меня опуститься на колени.

– Давай закончим на этом, – доверительно шепчет он, склонившись.

– Пошел ты!

– И пойду, – соглашается он, так же неожиданно отпуская меня. Усмехается почти добродушно: – Ты славный паренек, Адриано.

– А ты… ты негодяй! – наконец прорывает Джима. – Мерзавец, двуличная тварь, убийца!

Коул откровенно смеется:

– А ты воспитан в духе аристократов, верно, Джимми? Adios, ребятки.

Он легко спрыгивает с парапета и исчезает из поля зрения. Мы с Джимом одновременно подбегаем к краю крыши – чтобы увидеть лестницу, ведущую на этаж ниже, и коридор к соседнему зданию. Коул без колебаний открывает дверь и скрывается в коридоре.

– Внизу… – бормочет Джим растерянно. Я перевожу взгляд на улицу и чертыхаюсь. Потому что толпа осаждающих не сдается. Кажется, их стало только больше, и они явно разъярены. Хорошо, никто пока не смотрит вверх.

Осмотр доступного нам участка крыши оказывается неутешительным: с высоты третьего этажа без последствий не спрыгнешь, а единственная альтернатива – путь, которым воспользовался Коул. Дьявол его побери.

Пока я предаюсь мрачным размышлениям, Джим смотрит вниз. Внезапно он с визгом отшатывается от края крыши, держась за окровавленную щеку и смотря на меня с ужасом:

– Они знают!