Багровый горизонт

– Ему будет интересно узнать.

– Так запросто кинешь меня?

– Я еще не решила, – передразнивает она.

– Ага, – я выбираю самый простой кофе с сахаром. Луна – кофе со сливками.

Она кажется хрупкой, и в то же время – уверенной в себе. Это сочетание вызывает неосознанное желание ее защищать, хотя сильно сомневаюсь, что сестра Диего Рамиреса нуждается в опеке.

Луна устраивает мне краткую экскурсию по участку. Спеша на встречу с шефом, я практически ничего не успел разглядеть, и теперь в компании очаровательной спутницы компенсирую это. Офицер Рамирес рассказывает байки из жизни департамента, его сотрудников и Илезии в целом. С чувством юмора у нее тоже полный порядок. Слушать ее мелодичный голос приятно, и я ловлю себя на мысли, что Луна нравится мне все больше.

Вечер уже опускается на Илезию мягким покрывалом, когда я выхожу на улицу. Раскаленный солнцем асфальт неохотно расстается с теплом. Я всегда любил это время года, особенно в школьные годы, когда мы с друзьями допоздна сидели в парке с гитарой, изображая бойз‑бенд.

Здесь тихо, здесь ласковые вечера и симпатичные девушки. А что касается перспектив по части карьеры – было бы желание, а добиться успеха можно где угодно.

 

За следующую неделю я вполне осваиваюсь на новом месте, приходя к окончательному выводу, что здесь мне нравится. Коллеги принимают новичка весьма благосклонно, хотя и не упускают возможности беззлобно подшутить. Шеф Рамирес вызывает на своеобразную дуэль на полигоне, и остается доволен результатом нового сотрудника. А с Луной я настолько сближаюсь, что иногда кажется: мы с этой девушкой знакомы давным‑давно, и можем понять друг друга без слов, только по мимике и жестам. Молчится и говорится в ее компании одинаково легко, и я начинаю задаваться вопросом – не слишком ли быстро все происходит, и как к этому отнесется шеф?

Луна очень скоро вовлекает меня в свою компанию, и свободные вечера проходят весело и шумно. И она же с достойным лучшего применения терпением подтягивает меня по испанскому языку, едва узнав, что я начал его изучать, и не допуская ни малейшего послабления. Когда дело касается чего‑то, что она может контролировать, Луна Рамирес ни в чем не уступит своему брату.

Квартира неподалеку от департамента оказывается небольшой, но мне этой площади хватает с избытком. А еще я получаю в пользование ту самую машину, о которой так мечтал в детстве – с мигалкой, сиреной и прочими атрибутами. Надо признаться, в пять лет я был бы куда счастливее оказаться за рулем подобной тачки, но… так ведь оно всегда и бывает с детскими мечтами? Санта Клаус оказывается с накладной бородой, а машину надо постоянно мыть и ремонтировать.

Так проходит месяц спокойной жизни. Ничто не предвещает изменений. Кажется, что здесь не может случиться ничего из ряда вон выходящего – чего‑то такого, что лишило бы сна и покоя.

Кто бы сомневался, что все перевернется с ног на голову?

 

1.2

20 мая

– Как меня слышно? – Звонкий голос Луны в наушнике отлично развеивает дремоту и скуку, от которых в длинной дороге никуда не деться. Я улыбаюсь:

– Слышу тебя отлично, чему беспросветно рад. Как там у вас, в солнечной Илезии?

– Солнечной? – она фыркает. – Эта желтая звезда покинула нас еще на прошлой неделе. Теперь здесь мокро и скучно.

– Представь, каково мне рассекать по лужам, – я как раз веду машину по невозможно заболоченной дороге, боясь представить себе ее внешний вид. – Ощущение, будто на подлодке плыву.

– На подлодке у тебя был бы совсем другой обзор, – возражает Луна тут же. – С Немо, Дэйви Джонсом и всякое такое.

– Ладно, на всплывшей подлодке.

– Всплывшей кверху брюхом?

Мы дружно смеемся. Луна зевает, тяжко вздыхает:

– Вот прямо сейчас передо мной огроменная куча отчетов, и я боюсь, что эта гора упадет и раздавит меня. А ты меня кинул. Предатель.

– А как же «Плыви, мой храбрый капитан, а я тут сама разберусь»? – подкалываю я.

Дорога становится все хуже, и я в десятый раз жалею, что решил срезать путь, свернув с трассы. Деревья выстраиваются так близко по обеим сторонам дороги, что ветки то и дело хлещут по лобовому стеклу; туман превращает любые объекты впереди в призрачные силуэты.

– Когда это я такое говорила?

– Когда я сунул нос в твой кабинет, чтобы попрощаться… ах да, ты в этот момент как раз любезничала с Микеле, так что могла и не заметить меня. Прошу простить.

– Ни с кем я не любезничала! – «сердится» Луна. – Почему для тебя любой разговор автоматически превращается во что‑то, близкое к флирту?

– Потому, что ты активно кокетничала? – выдвигаю я предположение, всерьез размышляя, не стоит ли повернуть обратно. В конце концов, лишний час пути вполне может быть противовесом сомнительно‑приятной возможности угодить в передрягу на пустынной дороге в глубинке.

Луна негодующе фыркает, но не успевает ничего сказать.

– Я всегда рад поболтать с тобой, Лу, но сейчас придется отвлечься. – Я останавливаю машину, понимая, что туман все гуще и непрогляднее: дальше, чем на несколько метров, не посмотришь. Плохо дело. – Погодные условия никуда не годятся.

– Что‑то серьезное?

– Не думаю. Но из графика выбьюсь, кажется.

– Плохая привычка, – замечает она. – Ладно. Будь на связи, и возвращайся скорее.

– Соскучилась?

– Ага, размечтался! Я тебе твою половину отчетности оставлю.

– Ты даже более жестокая, чем твой брат.

– Я обязательно передам ему твое мнение о его методах, – обещает Луна со смешком. – Веди себя хорошо, и не разговаривай с незнакомцами.

– Договорились. До связи.