Бегущий по мирам
Четверо всё время на виду. Олин уходит и опять приходит, а пятого не видно. Что они затеяли, непонятно. Ограбление, видимо, прикрытие, а цель совершенно другая?
– Слышь, а давай я вон ту кралю завалю, – заговорил мелкий с большими ладонями. – Не нравится мне, как она зыркает. Западло задумала. Чё смотришь? Всё равно вас всех порешаем. Мы свидетелей не оставляем.
– Мыша! Заткнись, урод! – завопил истеричный. – Язык укорочу! Собрался валить сейчас, вали! Только лишнего не болтай!
Мыша осклабился, подошёл к администраторше, зацепил пальцем подбородок.
– Может, тебе глазки для начала вырвать? – сказал и засмеялся.
Ждать дальше было нельзя. Пистолет в руке. Первым надо валить автоматчика у входа. У остальных пистолеты. Затем Мышу, а то ведь заложниками прикроется. Как там пел Владимир Высоцкий: где мои семнадцать лет, где мой чёрный пистолет. Эх, люблю музыку, а голоса нет. А так бы спел под гитару! Но теперь уже видно не суждено.
Терять нечего, в принципе. Дети на ногах крепко стоят, так хоть внуки вспомнят, какой у них был героический дед.
Так, пока все отвернулись, надо действовать.
Снять с предохранителя, а целиться будет некогда. Придётся стрелять навскидку. Сердце застучало, словно помчалось куда‑то.
Выброс руки с переворотом на спину, выстрел, и сразу ищем Мышу, пока не сбежал. Держи подарочек, ишь как руки раскинул! Девчонки заорали. Раньше надо было, когда старушку убивали. Истеричный прыгнул головой в стекло, пытаясь спрятаться за перегородку. Он что, думал, что пробьёт его? Ещё и прыгая на такую высоту? Стекло треснуло, но выдержало, а вот истеричный раскинул мозгами по всему стеклу и перегородке. Жуть!
У Гуси, четвёртого налётчика, тоже оказался автомат. И почему не заметил? Первая же очередь прошила ногу, грудь, бедро и сорвала кожу с головы. Ответные выстрелы, все патроны, что были в пистолете, ушли в сторону бандита. И одна, кажется, его всё‑таки достала. Но где пятый?
Не сумел защитить, не смог…
Сознание будто схлопнулось, вырвалось из телесной оболочки, пробитой пулями, отлетело в сторону. Двое бандитов наповал, двое тяжелораненые и уже не опасные. Вот и пятый! Он выскочил из‑за перегородки с ноутбуком. Оружия у него не было…
Всё вокруг померкло. Тёмный тоннель длинный и бесконечный. Ничто не мешает парить, лететь, кувыркаться. Полное ощущение свободы. А потом яркий свет и…
Глава 2
Запах перепревшего навоза ударил в нос, приводя в сознание. Слезившиеся глаза не могли рассмотреть стоявших надо ним людей. Слабость, головокружение и тошнота не давали понять, что происходит. Его подхватили за воротник и резко дёрнули вверх, пытаясь поставить на ноги. Вот только ноги не хотели слушаться и словно ватные сгибались каждый раз, когда старались поставить вертикально. Он пытался и сам встать на ноги, но они его совершенно не желали слушаться.
«Во мне без малого восемьдесят килограммов, а подняли так, будто я легче пушинки. Какой силой надо обладать, чтобы справиться, не напрягаясь с таким весом? И запах навоза. Откуда? Откуда в городском банке навоз?»
Громкий смех вырвал из размышлений.
Попытался вытереть лицо, но не смог, руки крепко держали за спиной.
– Имя своё помнишь? – он невольно содрогнулся от склизких холодных пальцев вздёрнувших голову за подбородок так, что в шее что‑то хрустнуло.
Ему, наконец, удалось справиться со слёзной плёнкой, и отчётливо увидеть перед собой лицо немолодого побитого оспинами воина. На щеке чётко виднелся застарелый след от холодного оружия. Тёмные глаза под круглым шлемом с наносником, смотрели в упор.
«Я такие шлемы видел в музее. Чего это они решили в реконструкторов поиграть? И причём тут я? Какого надо было меня дёргать?»
– Да он молчун, – раздался мальчишеский голос из‑за спины. – И с головой у него того.
Вокруг раздался дружный взрыв хохота.
– Местный дурачок, значит? А по глазам не скажешь, – воин оттолкнул мою голову, как не нужную вещь. – Но всё равно приказано всех от 10 до 15, значит, берём всех. А там пусть сами решают, допускать его к испытанию или нет. Чего рты раззявили? Ахрим! Строй всех! Этого на телегу.
Указательный палец воина воткнулся ему в грудь. Два воина в кольчугах взяли под руки, оторвали от земли, и как куклу бросили на застеленную соломой телегу. От удара локтем по деревяшке из глаз опять выступили слёзы. В этот раз его никто не удерживал, и тыльной стороной ладони удалось вытереть влагу с глаз.
«Что‑то не так. Да всё не так! Что это за воины, которые собирают мальчишек от 10 до 15 лет? Что за испытание?»
Он попытался собрать мысли, но головокружение и тошнота не отпускали. Соображение работала туго.
«Я, мужик, сорока лет от роду, охранник банка, трясусь на странной телеге непонятно на какое испытание. Неизвестно что за люди вокруг и…».
Он словно впервые увидел свою небольшую ладонь и тоненькую руку. На ощупь гладкая кожа на лице. И не то, что бороды, пушка не было на подбородке!
«Тааааак! Сплю? Осталось понять, я сплю в реальности или во сне?»
В висках от сложного мыслительного процесса заломило. Кровь прилила к лицу.
«У меня новое тело? Это не сказки, не сон? Или всё же розыгрыш?»
«Надо успокоиться!»
В который раз он поморщился от очередного приступа тошноты.
Поездка на телеге ещё то удовольствие. Трясёт немилосердно.
Подтянул ноги и сел поудобней. Стало трясти меньше, но всё равно ужас как неприятно. Это ведь совсем не «Мерс», и даже не «Жигуль».
Тщательно оглядел себя. Босой. Грязные тонкие ступни ног выглядывали из‑под широких бесформенных засаленных штанов тёмного цвета, подвязанных такой же непонятного цвета верёвкой. Рубаха больше походила на балахон. Явно с чужого плеча. Цветом нисколько не отличалась от штанов и висела почти колен. Совершенно иначе выглядели мальчишки и девчонки, шагающие впереди телеги. Да, да, и девчонки! Рубахи и платья разных цветов. Нарядились все, словно на праздник. Воины совершенно не заботятся о том, сбегут или нет их подопечные. Значит, все идут по доброй воле. Не пленники. И воинов всего с десяток, а ребятни до полусотни точно. Побегут, не соберёшь всех.
