Без права выбора

Вот осталась позади последняя ступень лестницы. Я сделала несколько шагов по первому этажу, как вдруг под ногами скрипнула половица. Замерла. Попыталась унять пустившееся галопом сердцебиение, которое взбесилось настолько, что своим звуком должно было кого‑нибудь разбудить.

Но темнота не менялась. Никакого шума не последовало. Ни окриков, ни приближающихся шагов, ни возни на втором этаже. Я выдохнула овладевшее моим телом напряжение и двинулась вперёд. Осталось ещё немного. У меня получится. Всего‑то преодолеть холл, миновать небольшой коридор и дотянуться до двери. А там свобода! Я смогу. Иначе быть не может!

 – Лисая, подойди.

Сердце ухнуло к ногам. Я приросла к полу как громом поражённая и на миг забыла, зачем пришла сюда. Может, мне померещилось? Это не мог быть Агфар!

Зарделся свет. Он обрисовал дверной проём, вырвал из темноты головы зверей на стенах холла и два развёрнутых к камину кресла, в котором вспыхнул огонь. Я отпрыгнула к стене. Вжалась в неё, надеясь, что граф меня не заметил. И пусть назвал моё имя, он ещё мог решить, что ошибся, и списать всё на сквозняк. Или на слуг!

Я старалась не дышать. Смотрела на чучела животных и панически выискивала способ, как незамеченной добраться до входной двери. Вот только услышала:

 – Я тебя слышал, мышка.

Как быть? Что граф со мной сделает? Успею ли вернуться обратно в свою комнату? Или ещё попытаться вырваться на свободу?

Я подавила волнение, упорядочила мысли. Нет, скрыться не успею. Но тогда можно попробовать притвориться, что никакого побега и в мыслях не было, ведь граф не знал о моих планах. Я заозиралась. Спрятала свою сумку за ближайшим комодом, а после задумалась и туда же сунула наспех снятые сапожки. В мгновение ока сотворила из эши ночную рубашку в пол. И едва направилась в комнату с камином, как вспомнила о волосах. Нужно расплести!

 – Тебя долго ждать? – В арочном проёме вырос Агфар. К счастью, как раз в этот момент я закончила с приготовлениями.

 – Простите, милорд, не хотела вас беспокоить, – поклонилась и обняла себя одной рукой, будто замёрзла. Хотя голым ступням и вправду было холодно.

Агфар повернулся ко мне боком, приглашая в гостиную. Следовало отказаться. Ведь там светло, станет заметна необычная форма ночной рубашки, к тому же оставаться наедине с графом сейчас крайне опасно.

 – Я шла в кухню, – отступила от него. – В горле першит весь день.

Граф отрицательно покачал головой и сам подтолкнул меня в комнату. Сделав несколько шагов, я испуганно обернулась. Встретилась взглядом со своим врагом, который опять задумал неладное. Как может один человек вызвать столько негативных эмоций?

Я попятилась. Побоялась, что Агфар схватит меня и начнёт… не знаю! Что может прийти в голову помешанному на своей власти эгоистичному графу? Наверное, снова будут угрозы, насмешки, недосказанности.

Не дожидаясь приказа, я поспешила к одному из двух кресел у камина. На ходу прижала к телу дорожное платье. Села. Только бы не заметил!

Агфар неторопливо опустился в соседнее, а ко мне по воздуху подплыл стакан. Я осторожно взяла его. Чёрная эши отклеилась от стеклянных стенок и посыпалась на мою ночную рубашку. Заструилась по сотворённой белой ткани, добралась до пола и присоединилась к остальным крупицам, которые вскоре собрались в неподвижно сидящую возле камина овчарку.

 – Пей, у тебя першило в горле, – с вызовом произнёс мужчина.

Я натянуто улыбнулась и недоверчиво покосилась на стакан. Проверила воду на свет. Принюхалась.

 – Яды – оружие женщин. Я же смотрю в глаза противнику, когда вонзаю клинок в его сердце.

 – Что ж, впредь постараюсь не поворачиваться к вам лицом.

 – Мышка, до моего противника нужно дорасти.

 – Чтобы случайно не плюнуть в вас ядом! – процедила сквозь стиснутые зубы.

Агфар откинул голову на спинку кресла. Он выглядел уставшим. Тяжело дышал. Кожа казалась мертвенно‑бледной, что резко контрастировало с небольшой щетиной и чернотой волос.

Волнение перебороло злость. Я подалась вперёд и спросила:

 – С вами всё в порядке?

Мужчина будто проснулся. Приподнял левую руку, сжал в кулак, а после посмотрел на меня.

 – Больше не пытайся сбежать, мышка.

 – Сбежать?! Да за кого вы меня принимаете? – делано оскорбилась я.

 – За пугливую девчонку, которая только что без моего ведома пыталась покинуть дом.

Я фыркнула, поморщилась.

 – В таком виде? Граф Фаргос, какая благоразумная девушка выйдет на улицу в одной ночной рубашке? К тому же босой!

Я поёжилась от пронзительного взгляда голубых глаз. Будто наяву услышала, что благоразумной меня никто не считает. Неужели выгляжу настолько беспечной?

 – После завтрака мы с тобой кое‑куда поедем. Будь готовой.

 – Это всё? – В голосе проскользнули едкие нотки. – Могу идти?

Агфар махнул рукой, дав разрешение, и прикрыл глаза. Вот только я передумала уходить. Отпила воды из стакана и набралась храбрости. Меня мучили вопросы. Их было много. Очень! А задать некому.

 – Милорд, я не соглашалась стать вашей лифарой, – прозвучало с упрёком.

На лице графа плясали тени, отбрасываемые подрагивающим в камине огнём. Волосы торчали во все стороны. Он поочерёдно то правой, то левой рукой сжимал подлокотники, отчего на тыльной стороне ладоней бугрились ручейки вен. Сильный и жестокий человек сейчас не выглядел устрашающе. Скорее по‑домашнему расслабленным – насколько в его случае это было возможно.

 – Серьга в твоём ухе говорит об обратном, мышка.

От возмущения я набрала полные лёгкие воздуха.

 – Невозможно стать лифарой насильно, – с кривой усмешкой добавил он.

Я подскочила, собралась вылить на этого человека весь поток негатива, скопившегося по отношению к нему, но ничего не произнесла. Не посчитала нужным.

 – Иди спать, наивная мышь, завтра тебе придётся непросто. А если снова соберёшься бежать, то сразу прыгай из окна – двери на ночь заперты на ключ.

Я натянуто улыбнулась. Пусть Агфар тешит себя надеждой, что окружающие люди готовы играть по его правилам. Думает, я не найду способ выбраться отсюда? Так кто из нас двоих наивен?

 – Спокойной ночи, милорд, – попрощалась я и поторопилась покинуть гостиную.

Едва вышла из комнаты, как за моей спиной померк свет. Исчез огонь в камине. Сгустившийся мрак поглотил кресла, а вместе с ними и хозяина дома.