Без права выбора

Агфар сильнее впился в мою руку пальцами. Я поморщилась, ожидая боли. Но тут в ладонь ткнулось что‑то мягкое, знакомое. Пёс?! С искрящейся на свету шерстью и сияющими красным глазами. Сейчас он ластился, отвлекал на себя внимание. Успокаивал.

Я не сдержалась. Погладила по голове, дотронулась до уха, не переставая поражаться необычному творению. Овчарка же потёрлась боком о мою ногу и вскоре распалась на мириады чёрных крупиц.

 – А теперь идём.

Я закусила губу. Как же просто, оказывается, можно мною управлять. Отвлеклась на ненастоящее животное, и злость развеялась дымкой по ветру. Разве это честно?

 – Милорд, – обречённо выдохнула, ощутив себя неуютно после своего недавнего поступка, – надеюсь, вам было не очень больно, когда я сжала вашу ладонь?

Рука доставляла ему кучу неудобств. И мне не нравилось, что с графом я поддавалась не самым светлым своим порывам. Правильнее смолчать, стерпеть, не обратить внимания, пройти мимо. Равнодушие – великолепное оружие! И с мачехой оно работало безотказно. А вот с Агфаром, увы, подводило.

Мужчина поражённо выгнул брови, но тут же мотнул головой.

 – Это не имеет значения. Идём.

Он приоткрыл передо мной скрипучую дверь. Посыпалась труха. Правда, на волосы ничего не попало, так как всё упало на сотворённое графом подобие зонта.

Я тоже так хочу! Делать правдоподобных животных, в долю секунды создавать твёрдые предметы хорошей прочности, не прилагая особых усилий, воздействовать на тело и полностью контролировать свой дар. В моём окружении никто не владел эши настолько умело. Игрис всегда обесцвечивала крупицы. А в моей семье я единственная была особенной.

 – Нравится? – с плохо скрываемой насмешкой поинтересовался Агфар.

«Очень!»

 – Нет, – сморщила я нос и шагнула вперёд.

Внутри всё выглядело не лучше. Земляной пол, отсутствие света в полностью пустой комнате, дырявые стены, частично завешенные длинными пыльными лоскутами. Правда, запах не подходил представшей перед нами картине. Из проёма, скрывающего следующее помещение нитями звенящих бордовых бусин, тянуло пряностями.

Я повела носом и вопросительно посмотрела на Агфара.

 – Не отходи от меня ни на шаг, – предупредил граф.

Он взял меня за локоть и двинулся вперёд. А я с трудом сдержалась, чтобы не сбросить с себя его руку. Ту самую! Воспоминание о чёрных венах ещё будоражило сознание, от чего было неприятно и чуточку омерзительно. Вдруг его недуг заразен?

Помещение, в которое мы попали, поразило. Оно резко контрастировало с предыдущим. Всё светлое, с летящими тканями, которые служили занавесками и отделяли одну часть комнаты от другой. В самом центре стоял чан с зеркальной гладью воды. В ней угадывался потолок с подвешенными сухими травами. Но в следующий миг жидкость стала чёрной, перестала отражать свет, будто впитывала его, пожирала. Секунда – и я увидела рваный балахон, летящий прямо на меня, и вытянутые в моём направлении руки Безгласого.

 – Не бойся, мышка, – нагнулся к моему уху Агфар. – Спрячь негативные эмоции.

В комнате вдруг разгулялся ветер. Покачнулись ткани, громче зазвенели бусины за нашей спиной. Хлопнула дверь, скрытая от наших глаз, и перед нами застыла коренастая женщина. Волосы свисали паклей. Нос широкий, сплюснутый, будто по нему не так давно ударили плоским камнем. Высокий лоб. А в довершение большие круглые серьги с перьями внизу, подтверждающие мою первоначальную догадку. Тресанка!

 – Аг, – гортанно произнесла женщина, недобро смерив взглядом графа.

Агфар достал мешочек золота, протянул ей. Она проигнорировала и глянула на меня. А в груди будто родилась пустота, всасывающая в себя внутренности, эмоции, чувства, переживания, душу.

Мужчина завёл меня себе за спину, и всё прекратилось. От внезапного головокружения я чуть не упёрлась лбом в его сюртук. Часто заморгала.

 – Аза наги тана! – возмущённо воскликнула женщина низким голосом и отошла к столу, скрытому свисающей с потолка тканью. Начала со злостью отрывать от принесённых цветов лепестки и складывать их в корзину. Что‑то громко бурчала под нос на непонятном языке. Резко обернулась.

 – Аг, – покачала она головой и снова занялась делом.

Пришлось стоять и молчаливо ждать, пока хозяйка дома обратит на нас внимание. Я начала волноваться, но быстро подавила в себе эмоции. Рядом с тресанкой лучше не делать глупостей. Этот народ славился своим агрессивным характером, твердолобостью и умением как‑то противостоять эши. Мало ли на что ещё они способны?

 – Ая ши нара, – спустя долгие минуты молчания выдал Агфар и отступил, перестав прятать меня за спиной. – Аг ши.

Женщина повернулась. Впилась в меня пронзительным взглядом. Я на расстоянии почувствовала прикосновение к уху, груди, а затем к запястью. Неведомая сила скользнула вверх, к тому месту, где ко мне восемь месяцев назад прикасался Безгласый.

В глазах тресанки блеснула чернота. Губы искривились, раздалось грудное шипение. Она двинулась ко мне, но граф оттеснил меня рукой назад, частично закрыв собой.

 – Ши нара! – Твёрдость его голоса подавила только зародившийся во мне страх.

 – Шайаханара… – закричала женщина и устремилась к нам. Сорвала на ходу зелёную ткань и выставила её вперёд, будто собираясь задушить меня ею. Не успела я вскрикнуть, как хозяйку дома откинуло назад сгустком эши. Граф зарычал и потянул меня за собой к выходу.

 – Шайаханара! – понеслось нам в спину. – Шайаханара…

Свежий уличный воздух опалил лёгкие. Лучи дневной звезды обожгли кожу. Я ещё порывалась бежать дальше, но Агфар потянул меня за локоть, не позволив.

 – Она не последует за нами.

 – Разве?

Я уронила руки и перестала контролировать эмоции. Внутри всё гудело от их переизбытка. У меня не получилось остановить взгляд на чём‑то одном, привести мысли в порядок, справиться с волнением. Догадка, почему женщина решила наброситься на меня и задушить, не давала покоя.

 – Тише, мышка, мы больше туда не вернёмся.

Он дотронулся до моего подбородка, заставив посмотреть на себя. Провёл ладонью по волосам. Нахмурился. В глазах мелькнуло беспокойство.

 – Что значит «шайаханара»? – спросила я.

 – Это слово предназначалось не тебе. Забудь, – грубо ответил мужчина и отстранился. Кивнул в сторону ожидавшего нас экипажа и зашагал к нему. Правда, у дверцы остановился, скорее всего, собираясь подать мне руку.