Без права выбора
Мрак снова напал на свет. В темноте что‑то блеснуло, и рядом со мной появилось оно! Безгласый! Не человек и не эши – нечто среднее, умеющее летать и вселяющее страх в сердца людей. Высокий монстр в чёрной, не менее уродливой робе с капюшоном, прикрывающим голову. Он будто был соткан из тьмы. Ни свечения глаз, ни каких‑либо черт лица. Полная пустота, готовая вот‑вот высосать из тебя всю эши, дарованную тебе при рождении.
Чудовище взяло меня за руку чуть ниже локтя – обвило длинными пальцами, заканчивающимися заострёнными чёрными когтями. Кожу в том месте обожгло холодом. Но я даже не пискнула. Застыла от невольного трепета перед могущественным существом и догадки, что он прямо сейчас заберёт меня с собой в Чернолесье.
«Наш‑ш‑ша», – дохнуло в меня уже сырым холодом, и всё вокруг оживилось.
– Ты чего замолк? – раздражённо произнёс Агфар и заметил, что наши руки больше не соединены.
По периметру храма одна за другой загорались свечи. Гласовник напряжённо молчал. Слева раздавалось еле различимое бормотание ранее тихих верзил. Я же смотрела на место, которого недавно касался Безгласый. Там пульсировало холодом, будто нелюдь не ушёл, остался здесь, чтобы понаблюдать за развитием событий и не позволить мне поучаствовать в обряде слияния эши.
– Где знак? – потрясённо спросил граф.
Он дёрнул меня за руку, внимательно осмотрел запястье.
– Где знак, спрашиваю тебя?!
Пространство вокруг нас стало тяжёлым, потемнело. Я же с трудом подняла голову и посмотрела Агфару в глаза. Разве это имело значение? Ещё год назад я думала, что моя жизнь рухнула, стоило узнать, что я предназначена в служение Безгласым. Тогда была истерика, слёзы, попытки закрыться от мира и не подпускать к себе никого. Но вскоре боль предательства утихла. Потекли дни, побежали недели, понеслись месяцы. Я посмела надеяться, что Найрита солгала мне. Но нет. Вот оно, доказательство её слов.
– Твой знак – подделка, – процедил граф, да так, что его зубы едва не заскрежетали. Мужчина изменился в лице. Стал мрачным, с колючим взглядом, именно таким, каким всегда представлялся мне этот жестокий завоеватель Приморья. Губы превратились в тонкую линию, глаза стали узкими щёлками, брови на миг сошлись на переносице.
– Кто тебя подослал? – прорычал Агфар. – На кого ты работаешь, мышь?!
Он схватил меня за предплечья, встряхнул. Я часто заморгала, не в силах выдавить ни слова. Безгласый будто выжег пустыню внутри меня, забрав чувства, эмоции, возможность вообще мыслить здраво и разговаривать. Слишком близко. Очень страшно. И больно…
– Откуда узнала мой знак пары?! – повысил он голос.
– Граф Агфар, это всё‑таки храм…
– Прочь!
Гласовник подпрыгнул, схватил книгу и засеменил к дальней двери. Я проводила его взглядом, теряя последние крохи надежды на спасение. Хотя мне нечего терять. Ещё год – и жизнь перестанет иметь смысл. У меня заберут всё, включая эши. Я стану бесправной рабыней Безгласых в отчуждённом месте, вдали от дома, семьи, друзей и всего остального мира.
– Откуда ты узнала мой знак пары? – чеканил каждое слово граф, всё сильнее сжимая пальцы на моих предплечьях.
– Отпустите меня, – слабо прозвучал голос.
Мужчина прищурился. Видно, что‑то задумал.
– Граф Агфар, вы сами виноваты, – произнесла, превозмогая боль. Не имело смысла лебезить или строить из себя жертву. Да и выдумывать я ничего не собиралась. Пусть знает!
– Я вас предупреждала. Я говорила, что нам нельзя. Впредь будете знать, как правильно выбирать себе супругу!
Мужчина подался вперёд, собираясь перейти на угрозы, но резко передумал. Он глянул вверх, на ночную звезду, и недовольно покачал головой. Вскоре посмотрел на меня уже без доли эмоций.
– Най, выкинь этот мусор туда, где подобрал, – произнёс он и оттолкнул меня прямо в руки одного из верзил. – Только зря потратил время.
Он одёрнул расшитый серебряными нитями жилет и уверенным шагом направился к выходу. Рядом с ним из рассеянной в воздухе эши материализовалась чёрная как смоль овчарка. Та обернулась, полыхнула в мою сторону алыми глазами и последовала за хозяином прочь из храма.
Глава 2
Я не запомнила дорогу. Темнота то сгущалась, то расступалась, стоило попасть в свет, льющийся из окон многоэтажных домов. Они нависали надо мной высокими тёмными монстрами. Словно тянулись к загулявшей после заката девушке, перешёптывались редким поскрипыванием вывесок и будоражили воображением тёмными силуэтами, мелькающими между построек.
Вскоре я влетела на второй этаж своего дома. Захлопнула дверь и, привалившись к ней спиной, прижала руки к груди. Сердце больно билось о рёбра. Стук его отдавал в виски, заглушая посторонние звуки.
Я судорожно выдохнула. А едва подняла голову, как заметила яркий свет, вырывающийся из дверного проёма библиотеки. Кто так поздно не спит?
– Папа? – удивилась я, заглянув туда.
Он оторвался от чтения потрёпанной старой книги и указал рукой на кресло по другую сторону от маленького круглого стола. Его бодрствование взволновало. Он последний год не контролировал меня, спускал мне с рук некоторые выходки, даже не ограничивал в перемещениях. Видно, чувствовал вину. И внешне отец заметно постарел, к тому же потолстел. Чёрные волосы до плеч посеребрила седина, голубые глаза поблёкли, потеряли тот насыщенный цвет, которым я восхищалась в детстве.
– Где ты была? – Даже голос стал тише.
– Что‑то случилось? Извини, я не хотела тебя волновать.
– Дочка, где ты была?
Плечи опустились. Я поспешила к пустому креслу и села в него с чувством полной беспомощности. Появление Безгласого до сих пор будоражило сознание. Я не могла отделаться от ощущения крайней безнадёги, чуждого мне и такого дикого… Ощущения, когда жизнь закончена, но ещё нужно жить – идти вперёд, делать шаг за шагом, просто чтобы добраться до последней точки своего пути.
– Я совершила ошибку, папа, – решила признаться.
Он потёр пальцами висок, отложил на столик книгу. Сцепил руки на животе в замок и приготовился слушать. А я не стала утаивать. Во всех подробностях рассказала о нанесённой с помощью эши татуировке, о двух верзилах и несостоявшемся обряде. Правда, на несколько мгновений замолкла, едва упомянула о появлении в храме самого Безгласого.
