Бои местного значения

– Да. Вообще, на Камчатке достаточно большое количество пляжей в устьях рек и удобных бухт на восточном побережье, но вся проблема в том, что к этим местам совершенно нет никаких доступных для прохода техники коммуникаций. Только тропы, по которым максимум пройдут вьючные животные. Поэтому мы можем рассматривать, в сущности, всего два района для высадки, с которых мы можем продвинуться вглубь побережья, используя технику. В устье реки Камчатки, возле города Усть‑Камчатск, и на юге, возле самого Петропавловска. Это понимают и русские, поэтому они и держат крупный подвижный резерв в центре полуострова, в Долиновке. Чтобы успеть парировать наши действия везде. Но они не успеют, если авиация флота выполнит свою задачу. А высадку я предлагаю осуществить в бухтах Большая Саранная и Безымянная, в южной части Авачинского залива. Это наиболее удачное место, которое позволит нам сразу решить несколько задач. Во‑первых, в пяти милях от них находится большой полевой аэродром, захватив который мы сможем существенно упрочить свое положение. Во‑вторых, с занятием района аэродрома, поселок Вилючинск окажется в зоне досягаемости наших гаубиц. И не только поселок, под нашим ударом окажется вся инфраструктура этого чертового «осиного гнезда», причалы подводных лодок, склады и терминалы. А если мы продвинемся еще на пару миль к западу, мы сможем простреливать всю бухту Крашенинникова. И для этого флоту не потребуется заходить в горло Авачинской губы, под огнем береговых батарей с двух берегов. А когда мы очистим от противника «нижнюю челюсть» красного капкана, южный берег Авачинской губы, флоту останется только подавить береговую оборону на «верхней челюсти» и ворваться в Петропавловск. Другой вариант – высадка на берегу Авачинского залива к северу от прохода к Петропавловску. Его плюс, это более обширный и удобный район для высадки. Но минусов больше. Во‑первых, там нет в такой близости аэродрома. Ближайшая площадка находится в поселке Халактырка, но она дальше от берега и меньше по размерам. Во‑вторых, весь этот район, включая аэродромную площадку, расположен на низменности и будет просматриваться со всех сторон. И простреливаться, соответственно, тоже. В‑третьих, противник будет иметь свободный выход из Авачинской бухты. И наконец, мы в этом случае оставляем у себя под боком Вилюченскую занозу.

 

30 октября, местное время 19:30.

Запасной КП на Сапун‑горе, город Петропавловск‑Камчатский

Открывая срочное совещание, командующий Камчатской военной флотилией контр‑адмирал Дмитрий Климентьевич Ярошевич испытывал два совершенно противоположных чувства. Первое – это, конечно, радость от разгрома американского авианосного соединения TF‑71. Таких побед советские моряки не одерживали никогда. Шутка ли, потоплены четыре американских авианосца, три типа «Эссекс», один вообще новейший, типа «Китти Хок». Два крейсера, причем один из них ракетный. До десяти единиц эсминцев и других кораблей охранения. Но потери… Командующий ТОФ сознательно, как в шахматах, пожертвовал целой эскадрой надводных кораблей. Он подставил под удар самые ценные надводные корабли Тихоокеанского флота, два крейсера и десять эсминцев. В душе Дмитрий Климентьевич понимал, что двигало адмиралом Амелько. Без приманки, особенно такой лакомой, американцы бы не полезли сломя голову в капкан. А противостоять нескольким сотням современных самолетов, которые противник мог поднять с палуб авианосцев, семь десятков устаревших МиГ‑17 истребительных полков, расположенных на Курилах, не могли. Никак. При любом раскладе американцы выбивали МиГи и прорывались к Ту‑16 двух морских ракетоносных дивизий. В которых довоенный списочный состав на бумаге был всего‑то чуть более девяноста самолетов. Но это на бумаге, вдобавок с учетом разведчиков и постановщиков помех. А в реальности летчики четырех полков, входящих в состав этих дивизий, могли поднять в воздух для удара крылатыми ракетами пятьдесят девять Ту‑16. Это смотрится на первый взгляд солидно, целых пятьдесят девять ракет К‑ЮС в одном залпе. Но на дистанцию залпа надо еще сначала подойти и для наведения ракет после пуска лететь целых сто секунд в сторону противника, потом продолжать наводить и после отворота, а вот с этим проблемы. Самолеты мрапов в итоге приближались к ордеру АУГ на дистанцию сто пятьдесят километров, это копейки для истребителей американцев. И проблемы были бы, если бы не приманка адмирала Амелько. И его волевое решение задержать атомную ракетную лодку К‑66, уже выходившую в море для удара по западному побережью США. Остальные ракетные лодки, и дизельные, и атомные, с крылатыми и баллистическими ракетами уже были в море. Какие‑то были развернуты в районе боевого патрулирования еще до начала ядерного кошмара, какие‑то только направлялись туда. Некоторые, может быть, уже потоплены, адмирал Ярошевич реально оценивал шансы дизельных подводных лодок, перестроенных из проекта 611, преодолеть многочисленную ПЛ О американцев и подойти на рубеж атаки. Который обусловлен небольшой дальностью ракет, от ста пятидесяти километров для двух лодок проекта АВ611, Б‑62 и Б‑89, вышедших из Вилючинска накануне начала войны, до шестисот для подлодок проекта 629. Таких лодок в двадцать девятой дивизии пятнадцатой эскадры подводных лодок Камчатской военной флотилии было целых шесть, и все они были уже в море. Последнюю, К‑75, срочно буквально «выпихнули» из бухты Крашенинникова двенадцать часов назад. Командир лодки, капитан второго ранга Сусоев, никак не хотел выходить, с неполным экипажем и не закончив текущий ремонт. Лодка вышла без замполита, двух мичманов и пяти матросов, которые не успели вернуться из отпуска на материке. И с течью во второй балластной цистерне.