Царство Страха

Проблеск чего‑то холодного и расчетливого в выражении лица Гнева требовал от меня броситься на колени и молить о пощаде, но я заставила себя поддерживать с ним зрительный контакт, сдерживая собственные эмоции. Казалось, он был на грани принятия решения, поэтому я еще раз вступилась за свою близняшку.

– Генерал и король должны принимать трудные решения, даже если они непопулярны. Суждение, чтобы быть справедливым, должно быть основано на фактах. Не на эмоциях.

Мускул на челюсти Гнева сжался.

Не глядя на своих братьев, он сказал:

– Напав на члена Дома Жадности, причинив серьезные телесные повреждения и смерть, Виттория Николетта ди Карло открыто объявила войну Семи Кругам, и поэтому она теперь считается врагом царства. Если ее увидят где‑нибудь в любом кругу, каждый принц Ада может действовать так, как считает нужным, чтобы обеспечить безопасность своего народа. Настоящим Дом Гнева принимает просьбу Дома Жадности о кровавом возмездии. Если будет обнаружено, что какой‑либо официальный член семи Домов Греха укрывает осужденную, не уведомив меня о ее поимке, они также должны быть казнены.

Я уставилась на Гнева. Я понимала, что правильно его расслышала, но не могла в это поверить. Я едва могла думать из‑за внезапного звона в ушах. Мой жених, демон, с которым я собиралась заключить вечный брак, только что приговорил мою сестру к смерти. Его братья пробормотали свое одобрение, и пока я смотрела на них, во мне разгоралась ярость. У них не было фактов. Никаких улик, никаких доказательств.

– Я составлю клятву крови. – Жадность кивнул на абсолютно безразличного мне демона. – Поскольку нам придется писать на языке, приемлемом для Домов Похоти, Лени, Жадности и Гнева, это займет некоторое время. Пока же я приглашаю вас в гостевой номер, чтобы отдохнуть или насладиться одним из наших многочисленных игровых залов.

Гнев кивнул и, наконец, повернулся ко мне. На его лице не было ни печали, ни прощения. Только долг и холодное правосудие. Казалось, он торжествует.

От ярости мои глаза покрыла красная пелена, я нырнула в Источник, и дюжина роз вспыхнула пламенем по всей комнате. Похоть и Лень попятились, и на их лицах промелькнула вспышка страха. От жара бушующего пламени у них на лбу выступил пот.

Впервые моя магия произвела огонь, способный нанести урон. И это было уместно, потому что я хотела посмотреть, как они горят. Огонь вспыхивал и трещал, требовал освободить его, жаждал уничтожения.

Я взглянула на картину, возле которой стоял Похоть, и моя магия тут же среагировала: каждый бутон розы врезался в холст, поджигая его.

Жадность выкрикнул команду, и демон шагнул вперед, схватив с буфета кувшин с водой. Зря беспокоился. Я молча приказала пламени отступить. Когда воздух пропитался ароматом обугленного холста, я посмотрела каждому из братьев в широко раскрытые глаза. Возможно, моя сестра была права. Может, для разнообразия демонам пора начинать бояться нас.

– Извините, сорвалась.

Я схватилась за юбки и развернулась на каблуках, следуя за дрожащей служанкой из комнаты. Ко мне только что вернулась сестра, и скорее в Аду рак на горе свистнет, чем я позволю ее тронуть. Какой бы лживой и коварной негодяйкой она ни была, она моя родственница, и я буду защищать ее до последней капли крови, заслуживает она моей верности или нет.

 

Пять

 

– Не отговариваю тебя от интриг, – сказал Гнев, когда мы укрылись в нашей комнате для гостей и он наложил оберег, чтобы сохранить наш разговор в тайне. – Просто действуй осторожно.

– Как ты мог… Что?

Я остановилась как вкопанная и обернулась, уставившись на него. Я с трудом могла поверить, что он советовал мне проигнорировать его королевский указ. Он пристально посмотрел на меня, и тогда я поняла: у него были свои планы. Я вспомнила аккуратную формулировку: если будет обнаружено, что какой‑либо официальный член семи Домов Греха укрывает осужденную, не уведомив меня о ее поимке, они также должны быть казнены. Гнев прекрасно понимал, что, пока наш брак не завершен, я еще официально не являюсь членом какого‑либо Дома Греха и его королевский указ вообще ко мне не относился.

Мои глаза горели от непролитых слез. Хорошо это или плохо, но он был моим партнером и защищал мои интересы. Вот только этот указ усложнял один момент: он сам не мог помогать мне в расследовании, иначе нарушил бы свою клятву. Мое раздражение испарилось.

– Братья потребуют твоей головы, если узнают о таком предательстве.

– Нам не впервой. – Его улыбка была хищной. – И это еще не раз повторится. Ты забываешь, что их гнев только усилит меня. Пусть развязывают войну, я буду только рад.

Я подошла и крепко обняла его. Его руки автоматически обвились вокруг меня, обхватив меня сзади, и я счастливо вздохнула:

– Какой же ты хитрый, великолепный демон. И я рада, что ты мой. Пусть даже только что хотела придушить тебя.

– Или сжечь меня? – Казалось, Гнев доволен, а не обеспокоен демонстрацией моей силы.

– Прости, если у тебя будут проблемы из‑за того, что потеряла контроль.

– Не будут. А даже если и будут, мне нравится твой гнев.