Цейтнот. Том 2

Ну да, попробуй прикрой, если гипотетический стрелок невесть где притаился! Там же надо не только источники освещения в расчёт принимать, но и собственное положение относительно наблюдателя учитывать! Непросто это, ой как непросто!

На повороте наш автомобиль занесло, но мы не вылетели на тротуар, удержались на проезжей части. Грузовик катил позади с отставанием метров в двадцать, не приближаясь, и не отставая. Над бортами его кузова торчало несколько голов – совсем уж беззащитными раненые не были и могли при необходимости поддержать нас огнём.

Из центра города продолжала доноситься артиллерийская канонада, постреливали и в районе Якорной площади, но уже далеко не столь интенсивно, у нас же пока – тишина и спокойствие. Тёмные улицы, силуэты домов, зевы подворотен. И – ни человека на виду, ни огонька нигде. Все попрятались.

В полусотне метров по ходу движения почудился намёк на энергетическое искажение, создаваемое не слишком искусно укрытым внутренним потенциалом, и я весь подобрался, но то ли почудилось, то ли оператор ограничился наблюдением или вовсе не принадлежал к стану монархистов – промчались мимо опасного места беспрепятственно. У меня внутри всё так и свело в ожидании нападения, центральный энергетический узел чуть ли не судорогой от перенапряжения скрутило, а – промчались!

Я каким‑то совсем уж невероятным усилием заставил себя сделать вдох и обернулся, но и грузовик с ранеными никто не атаковал. Под обстрел мы попали в квартале от комиссариата, да и то непонятно было, стреляли конкретно по нам или просто дальше по улице случилось столкновение между риковцами и мятежниками. Почти сразу повернули на перекрёстке, а там и въезд во двор показался, где нас уже ждали. В отличие от ментальных каналов заглушить радиосвязь монархисты не смогли, по ней армейцы и уведомили о скором прибытии санитарного транспорта.

Караульные открыли ворота, машины прокатили мимо притаившегося в глухом уголке броневика и остановились у служебного входа. Кто‑то из раненых зашёл в здание самостоятельно, кого‑то унесли на носилках, я разом скинул едва ли не половину набранного потенциала и с облегчением перевёл дух, потом обречённо выругался и двинулся вслед за санитарами.

– Петь, ты куда? – удивился Василь.

– В медсанчасть, – пояснил я, прислушиваясь к шуму не столь уж и далёкой перестрелки.

– Отставить! – приказал Грин. – Мы в оперативном резерве! Короста, проводи к себе! – Он сплюнул кровью, зачерпнул пригоршню снега и приложил к распухшей переносице. – Понадобитесь, найду!

– Идём! – позвал меня Василь.

Я упрямиться не стал и зашагал следом. Окна в кабинете товарища каким‑то чудом уцелели, там было тепло, поэтому я постелил на пол пальто, улёгся на него и едва ли не моментально провалился в беспокойный сон. Василь моему примеру не последовал, Василь убежал на поиски Машки.

 

Растолкали нас ещё до рассвета. На улице – серость и темень, так сразу и не сообразить сколько времени. Достал часы – на тех половина шестого.

Оконное стекло изредка позвякивало от взрывов, но стреляли не в окрестных кварталах, бой шёл где‑то ближе к центру. У нас разве что винтовки время от времени хлопали.

– Пять минут вам, чтобы в порядок себя привести! – объявил Грин, шишка на лбу которого заметно спала, зато распух сломанный нос и сползли под глаза отёки‑синяки. – Бегом марш!

Василь поднял пальто и встряхнул его, будто в том имелся хоть какой‑то смысл, потом спросил:

– Что в городе?

– Держимся! – коротко ответил оперативник и нахмурился. – Бегом, кому сказано!

Но не побежали, конечно. Потопали без всякой спешки, зевая и ёжась на ходу. В уборную заглянули совершенно напрасно – в открытых кранах лишь сипел воздух, вода так и не полилась. Мы спустились на первый этаж и вышли во двор, где у броневиков и танков суетились техники, растёрли лица снегом.

– Зараза, – пробормотал я, болезненно морщась.

Голова болела, а шея толком не ворочалась – то ли приложился вчера загривком о стену неудачно, то ли просто спал в неудобной позе. Хорошо бы размяться, да только куда там! Бежать пора.

– И не говори! – вздохнул Василь и распахнул дверь. – Идём!

– Ты Машку‑то нашёл вчера?

– Ага, её в медсанчасть определили.

Мы начали подниматься по лестнице, но Грин перехватил нас на площадке между этажами и велел шагать обратно.

– Задание у нас неофициальное, никаких подписок о неразглашении, сделаем и забудем. Усекли?

– Ликвидировать кого‑то приказали? – округлил глаза Василь.

– Ликвидаторов и без нас хоть отбавляй! – фыркнул в ответ Грин. – Интеллект задействовать придётся!

Он провёл нас мимо выхода во двор, сорвал с перегородившей проход двери пломбу и отпер замок, не сразу сумев подобрать нужный ключ.

– А чего мы в канцелярии забыли? – озадачился Василь.

– Того! – выдал в ответ Грин, запер за нами дверь, завёл в архив и распорядился: – Располагайтесь!

Я убрал было пальто на вешалку, но через выбитое окно с улицы ощутимо задувало, поэтому снова оделся, после чего уселся на стул в ожидании инструктажа, а вот Василь подбоченился.

– Серьёзно?! – зло уставился он на начальника. – Мы бумажки перекладывать станем, когда судьба страны решается?!

– Заниматься ты станешь тем, чем прикажут, – спокойно ответил Грин и кинул на стол свою кожаную папку. – Не согласен?

– Нет! – подтвердил Василь, но уже без былого запала. – Только что это изменит? – Он вздохнул и понурился. – Ладно, зачем мы здесь, Степан Александрович?

– Нужно поднять сводки и кое‑кого в них найти.

В этот момент на улице как‑то очень уж мощно рвануло, даже стены задрожали, а из рамы вывалилось несколько осколков оконного стекла.

– А можно вопрос не по теме? – воспользовался я случаем расспросить оперативника. – Что в городе вообще творится?

Грин уже расстегнул папку и достал из неё несколько фотокарточек, но просветить нас не отказался. Правда, и сам знал немного.

– Полная неопределённость, – сообщил он с тяжёлым вздохом. – Адмиралтейство мы удержали, а правительственный квартал пришлось оставить, пока все в Зимний перебазировались. Флотские с реки поддерживают, но не факт, что и оттуда не выдавят.

– А что – армия? – поинтересовался Василь.