Чекист. Особое задание
Беспризорник, потеряв ко мне интерес, пошел дальше выискивать себе подходящего лоха, достойного быть разутым‑раздетым. Уличные мальчишки в эту эпоху хуже, чем стая одичавших собак. Когда Феликс Эдмундович начнет планомерную ликвидацию беспризорности? В двадцать втором или чуть раньше?
На перроне развернулась небольшая торговля. Длинный парень в замызганном балахоне и в очках с толстенными стеклами разложил на куске картона с десяток книг. Не выдержал, подошел. М‑да, все на иностранном языке, не для меня писаны. Рядом с очкариком немолодая интеллигентная тетка пыталась продать фарфоровый заварочный чайник проходящему мимо мешочнику, но безуспешно. Наверное, стоило ему предложить ночной горшок, было бы больше толку. А тут товар иного рода.
Интересно, чего это «ночная фея» вышла на промысел с утра пораньше? Глянула на меня, собираясь улыбнуться, но передумала, отчего‑то резко сорвалась с места и убежала. Вероятно, оценила платежеспособность, а может, поняла, что перед ней чекист. Эти дамочки хорошие психологи и физиономисты. Там стояла ещё одна особа, не очень опрятная, продававшая аппетитно пахнувшие мясом пирожки, но к ней отчего‑то никто не стоял в очереди. У меня, сегодня не завтракавшего, а вчера не ужинавшего, живот слегка сводило… правда, не настолько, чтобы покупать пирожки с сомнительным содержимым. Понимаю, что не мертвечина, но есть Шарика или Мурзика не хотелось.
Я прошел через помещение, слегка побродил, усмехнулся своей наивности – буфет искал, придурок. И вышел в дверь, ведущую на привокзальную площадь. Ага, тутошняя стоянка подходит почти к самому зданию, а не так, как в двадцать первом веке. Площадь почти пустая, один извозчик, уныло надеявшийся подхватить какого‑нибудь пассажира типа мешочника, возвращавшегося в Москву из похода в соседнюю губернию за пудом ржи, но таких сегодня не обнаружилось. Ещё более унылый человек в солдатской шинели, но отчего‑то в партикулярной кепке с наушниками и с красной повязкой на рукаве. Не иначе, из числа первых московских милиционеров. Постовой.
А там автомобиль. Не силен в ретро‑технике, но похож на «Руссо‑Балт». Что ещё могло ездить по Москве? Разве что «форд». Грустно кататься в автомобиле, если в дверцах нет стекол. Лобовое наличествует, и то хорошо. Автомобиль мне очень не нравился. Не из‑за эстетики, а вообще.
– Товарищ Аксенов? – услышал я. – Пройдемте со мной.
Мордатый парень в кожаном плаще, улыбка во весь рот.
– А вы кто, товарищ? – лениво ответил я, краем глаза посматривая за тем, что происходит.
– Но вы товарищ Аксенов? – переспросил мордатый.
Я только пожал плечами. То, что я Аксенов, мне известно, но почему я должен называться первому встречному, хотя и понял, кто передо мной. Интересно, как меня смогли вычислить? Из Вологды переслали словесный портрет или в Центральный аппарат отправили наши фотокарточки? Хм. Есин говорил как‑то, что скоро нас обеспечат новыми удостоверениями с портретами, чтобы всё как положено, но мы к фотографу не ходили.
– Так ты Аксенов или нет? – начал злиться мордатый.
– Кто я такой, я сам знаю, а вот ты кто такой?
– А я из московского губчека! – гордо заявил мордатый. – Если ты Аксенов, пройдем со мной.
– И с какой стати мне тебе верить? Может, ты контра переодетая или бандит?
– Чё это я контра? – обиделся парень. – Никакая я тебе не контра.
– А если я не Аксенов?
– Как это не Аксенов? – растерялся московский чекист. – Со мной пошли, кому говорят.
– А рожу тебе вареньем не намазать?
– Чё ты сказал‑то? – возмутился оскорбленный до глубины души чекист и попытался толкнуть меня в любезно открывшуюся дверь, только не рассчитал, что машина уже отъехала на полметра. А вот ты, дорогой коллега, если тебя слегка развернуть, подправить траекторию, точно там и окажешься.
Московский чекист (если это чекист, документы я не смотрел) врезался в своего напарника, уже готовившегося хватать и не пущать. Что удивительно, водитель остался сидеть на месте, словно его это не касалось.
– Ах ты, сука! – вскипел мордатый, пытаясь выхватить что‑то из кармана.
Сложно одновременно вытаскивать оружие и выскакивать из машины, а там порожек, запнуться можно! Ох, что же ты, милый, падаешь, да ещё мордой вниз, а там грязно! И револьвер уронил, а он чего‑то под машину отлетел. Бывает. Хм, а дверца с той стороны не открывается, что ли? Чего это второй товарищ в эту же дверь ломится, если можно обойти? М‑да, ещё и за своего напарника запнулся. Беда с вами, ребята!
– Браво! – услышал я сзади голос и звуки, похожие на аплодисменты, но на такие, будто аплодируют в перчатках.
Сделав шаг влево и в сторону, приготовился к новой напасти, увидел симпатичного товарища лет сорока‑сорока пяти в добротной шинели и фуражке, с небольшой бородкой и усами.
– Да я тебя, суку! – пробормотал мордастый, поднимаясь с земли и размазывая кровь по круглой физиономии.
– Приходько! – повысил голос товарищ в шинели, и мордастый сразу же вытянулся, словно оловянный солдатик. – Кругом! Шагом марш отсюда! И ты, Алексеев, – бросил он второму, уже успевшему подняться, – вместе с ним, пешком. А оружие кто за вас поднимать станет?
Подождав, пока незадачливые чекисты вытащат из‑под машины револьвер (водитель не стал отъезжать) и отойдут на несколько шагов, товарищ снял перчатку и протянул мне левую руку.
– Кедров, – представился он. Усмехнувшись, спросил: – Мандат предъявить или на слово поверите?
– Аксенов, – ответствовал я, пожимая руку.
Как же мне не поверить человеку, чьи фотографии видел и в нашем музее, и в многочисленных материалах по становлению ВЧК? Однако положение обязывало проверить.
– Поверю без мандата, если скажете, куда мне надлежит прибыть?
– Большая Лубянка, одиннадцать, кабинет номер шесть. Если вы сами не пришли в кабинет, кабинет сам к вам явился.
– Прибыл в ваше распоряжение, товарищ Кедров.
Кедров кивнул в сторону открытой дверцы автомобиля, подождал, когда я залезу внутрь, уселся рядом.
– На Лубянку, – приказал он, и водитель немедленно тронулся с места. Повернувшись ко мне, Кедров с интересом спросил: – Как вы догадались, что это проверка?
– Скорее, провокация, – пожал я плечами.
Хотел ещё выразить удивление, что начальник такого уровня, как Михаил Сергеевич Кедров, участвует в рядовой операции, но не стал. Я же не знаю его нынешней должности. С июня по сентябрь восемнадцатого Михаил Сергеевич был командующим Северо‑Восточных отрядов завесы[1], воевал с интервентами, а в сентябре, когда отряды Завесы были реорганизованы в дивизии и сведены в шестую армию, а её командующим назначен бывший подполковник царской армии Владимир Гиттис, а Кедров (со слов Есина, ездившего на совещание Северных коммун) переведен в Москву, в Военный отдел ВЧК.
[1] Завеса – в начальный период формирования РККА так назывались боевые отряды, сформированные по территориальному признаку, созданные для защиты
