Чудовище лощин

Он заговорил впервые после освобождения, и Джаннер обрадовался, услышав голос брата. Как бы он ни выглядел, как бы грубо ни обходились с ним стражи, Кальмар вернулся к родным.

– Поговорим за обедом, – сказала Ния, направляясь к гостинице. – Нам многое нужно обсудить, а потом дедушка расскажет свою историю.

Джаннеру показалось странным, что его мать так торопится. Потом он заметил взгляды, которые она бросала на окна домов, стоящих вдоль улицы. Из‑за занавесок выглядывали лица. Люди следили за ними, особенно за Кальмаром. Одни не скрывали подозрения, другие страха. Джаннер разглядел и гнев. И тогда ему тоже захотелось поскорей вернуться в гостиницу.

Когда они пришли, внизу никого не было, кроме женщины, которая прислуживала им накануне вечером. Грузно сидя в кресле у дымящегося очага, она устремила на них испепеляющий взгляд и сказала:

– Ну вот, как боялась, так и вышло. Вы вернулись и волка с собой привели.

И вновь Джаннер ждал, что Ния вспыхнет, но та сохраняла спокойствие:

– Это мой сын. Надо понимать, гостиница опустела из‑за нас?

– Да, – подтвердила женщина, отвернувшись. – Прошёл слух, что Серого Клыка отпустили на свободу и что он идёт сюда. Вот все и разбежались. У меня полный горшок тыквенного супа, а есть некому. Даже ваши кимерцы ушли. Сказали, что не заснут, если койку не качает, и отправились на корабль. Сомневаюсь, что они придут ужинать.

– Мне жаль, что так вышло. – Ния шагнула к ней и дождалась, когда та оторвёт взгляд от очага и обернётся к ней. – Но нам некуда больше идти и негде пообедать. Мы вымоем кухню и приберём в комнатах, а потом поищем другое жильё – из уважения к вашей доброте и усердию. Не сомневаюсь: как только мы уедем, ваш хлеб с корицей и тыквенный суп сразу же привлекут сюда толпу голодных едоков.

Женщина вздохнула, отряхнула фартук и встала. Она посмотрела на всех поочерёдно, кроме Кальмара, покачала головой и скрылась на кухне.

– Досадно, – заметил Оскар, почёсывая живот. – Хорошо, что не нужно долго ждать супа. – Он плюхнулся на стул, заправил салфетку за ворот рубашки и потёр руки.

Ния кивнула остальным, и все они сгрудились за столом у очага. Сама Ния без приглашения зашла на кухню и через минуту появилась, неся шесть кружок с горячим сидром, по три в каждой руке. Хозяйка шла за ней, с подносом, уставленным дымящимися деревянными мисками. Она явно смягчилась и даже поблагодарила Нию за помощь.

– Не стоит благодарности, милая. Мы поможем тебе прибраться, когда поедим.

– Не нужно, ваше величество. Меня зовут Эленна, если что. – Женщина неуклюже сделала реверанс и вышла.

– Джаннер, – сказала Ния, – пожалуйста, прочти молитву.

Джаннер склонил голову и вдохнул насыщенный запах тыквенного супа, так что благодарность прозвучала совершенно искренне.

– У меня три вопроса, – произнёс Оскар и поднёс ложку к губам. – Во‑первых: куда улетел Артам? Во‑вторых: что такое туралай? В‑третьих: где тут библиотека? Ничего себе – Кальмар, ты уже всё съел?!

Кальмар хрипло рыгнул и вытер морду лапой.

– Это четыре вопроса, – хихикнув, заметила Лили.

Эленна вышла из кухни и налила Кальмару добавки. Но она по‑прежнему не смотрела на него и промолчала, когда он её поблагодарил.

– Дядя Артам вернулся в Скри, – сказал Джаннер.

Ния вскинула брови:

– Зачем?

– Он сказал, что нужен там. Я думаю, он полетит в Кимеру, чтобы помочь Гаммону. И заодно я попросил его освободить рабов на фабрике вилок в Дагтауне. Сара Кобблер ещё там…

Кальмар хихикнул:

– Сара Кобблер? Девочка с красивыми голубыми глазами?

– Что? – спросил Джаннер, покраснев.

– Ты звал её во сне, – ответил Подо.

– Почти каждую ночь, – подхватил Кальмар. – «Сара! Твои глаза так прекрасны! Я вернусь за тобой, Сара!» – Он взвыл от смеха, и Джаннер ткнул его в плечо.

– Мальчики! – сердито сказала Ния. – Ведите себя как подобает. Кальмар, не дразни брата. Если человек влюбился, тут уж ничего не поделаешь.

Под общий смех Джаннер принялся мешать суп. Когда все замолчали, а щёки у него приобрели обычный цвет, он продолжил:

– Короче, дядя Артам улетел.

Остальные покашливали, вытирали глаза и прихлёбывали суп.

– Он сказал, что из‑за него у нас будут сплошные неприятности. Как будто в нём сразу два человека и он не может предугадать, когда Пит Носок возьмёт верх. Жаль, я не знаю, чтó его так изменило. Что‑то случилось… ну, дело не только в том, что у дяди Артама выросли когти. Он сказал, что хочет убраться подальше от Чёрного леса.

Ния подняла голову:

– Я и не знала, что он бывал в Чёрном лесу. Это ужасное место.

– Как Глибвудский лес? – спросила Лили.

– Хуже, – покачала головой Ния.

– Гораздо хуже, дочка, – сказал Подо и помрачнел. – Глибвудский лес опасен, потому что в нём водятся клыкастые коровы, рогатые гончие и прочие зверюги. Они, конечно, кровожадны, но это просто животные. А Чёрный лес полон чудовищ. В молодости я как‑то отправился на запад, чтобы взглянуть на него. Смертоносные горы там становятся ниже и сливаются с холмами, на которых растёт Чёрный лес. Так вот, стволы там походили на грязные кости, а ветви на пальцы. Клянусь, я видел, как шевелятся заросли – и вовсе не от ветра. Твари в лесу кишели, словно черви в гнилом мясе! – Подо хлебнул супа, не обращая внимания на то, что всех сидящих за столом замутило. Ния вздохнула. – Точней и не скажешь! – заверил Подо, пожав плечами.

– Сколько помнят люди, в Чёрном лесу всегда обитал непонятно кто, – подтвердила Ния. – Такие жуткие твари, что их даже описать невозможно, – во всяком случае, так гласит легенда. В толк не возьму, что там забыл дядя Артам.

Джаннер доел суп и только успел задуматься о добавке, как появилась хозяйка и заново наполнила его миску.

– Что касается вашего второго вопроса, Оскар, – сказала Ния, – туралай – это древний местный обычай. Он означает, что мы с Кальмаром отныне связаны в жизни и в смерти.

Кальмар оторвался от супа и моргнул:

– В каком смысле?

– Если ты нарушишь закон, меня тоже накажут.

– И тут уж ничего не поделаешь, – мрачно проговорил Подо. – Если ты украдёшь у Данниби мешок яблок и совет решит на месяц отправить тебя в тюрьму – твоя мать сядет за решётку вместе с тобой.

– Другого выхода не было. – Ния улыбнулась Кальмару. – Я тебе доверяю.