Дела превыше всего. Том 1

Земли Мизатопии, что южным варварам стались не по зубам, входили в единое государство Раннего Лотоса. Именно стольный град остановил буйных захватчиков плотными стенами, благодаря удачному географическому расположению в ущелье меж двух степенных горных хребтов. Иных путей в северную часть континента кроме заранее укрепленного узкого перешейка просто‑напросто не существовало. Разве что с моря, но его необъятных глубин издавна страшилось все Человечество. Столь уникальный, со стратегической точки зрения, проход приметили еще в древние годы и основали в его окрестностях скромное, но крайне многообещающее поселение, с рождения получившее гордое наименование – Риндия. Во время перехода из южных провинций в северные территории исконно взималась фиксированная дарственная подать, что быстро привело подрастающий город к экономическому процветанию. А в результате, и к господствующему положению в среде северян, всецело помешанных на торговле и достатке. Для сохранения стабильного потока податей с хватких купцов всевозможных мастей и были возведены Великие Стены Ринди. Колоссальные траты налоговых подношений прикрывались невинным предлогом защиты поселения от маловероятных крупномасштабных внешних угроз с юга. Когда же варвары в действительности не оставили камня на камне на просторах южнее Внешних Риндийских Врат, сами того не ожидая, излишне скупые властители стольной казны оказались в одночасье предусмотрительными спасителями и вечными героями для благодарного народа. Южане банально не нашли способа преодолеть на совесть сложенные укрепления. Осада длилась десяток месяцев, но потери со стороны северян исчислялись единицами, а провиант, оружие и боеприпасы нескончаемым караваном поставлялись с сохранившихся подконтрольных территорий. От, так называемой, «осады» жители столицы не испытывали особенных неудобств, кроме, разве что, слегка возросших налогов и наплыва прорвы беженцев.

Венценосные власти, не желавшие вечно кормить лишние рты, резко сменили приоритеты косных политических пристрастий и взялись яро пропагандировать морское ремесло как наиболее перспективное и дальновидное направление. Безработных скопилось – пруд пруди, а романтика дальних странствий хоть и не шибко прельщала привыкших к оседлости северян, но на что только не пойдешь ради лучшей доли? Тем более, государство всячески поддерживало мореходов, разумно полагая, что сколь бы не пахла, сея затея авантюрой, но при удачном стечении обстоятельств набить карман удастся изрядно, так еще и пристроить невольных страдальцев к делу – всегда хорошо. Первая же крупномасштабная экспедиция обернулась грандиозным успехом. Открытием континента, от бескрайних простор которого, захватывало дух. Катия – так провозгласил величать капитан флагманского судна земли юной надежды. Вдохновленный морскими победами обездоленный люд ринулся покорять дикие экзотические берега.

Стоит отметить, что в Риндии помимо Великих Стен имелось еще два ряда защитных укреплений. Внешние Стены, ограждавшие непосредственно сам город от прилегающих к столице территорий, да Внутренние – гордость архитекторов и строителей Риндийского Дворца Знати.

Именно здесь, в эту самую минуту, за последним оплотом обороны высоко привилегированных элит, и находились юноша пятнадцати лет да его дядя Крюгер, знаменитый на всю округу скряга и плут.

Внутренняя территория королевского дворца представляла собой роскошный сад, где повсюду, даже на протоптанных витиеватых тропинках, росла зеленая трава, а диковинные растения цвели и пахли в самых невообразимых друг с другом сочетаниях. Видно садовники холят и лелеют хрупкое творение, искренне веря, что красота – это не пустой звук. Сам же дворец больше напоминал каменную крепость, сложенную подобно многоярусной пирамиде, где каждый следующий этаж меньше и величественнее предыдущего. Верхним ярусом, подпирая грозное небо, сие строение служило однозначным посылом верным подданным: это центр мира и процветания горделивой страны. Именно под взором небес, на высоте десятков метров, вершатся судьбы, принимаются законы и устанавливается истина. Ни один другой город не смел претендовать на главенствующее положение, не превзойдя могуществом столь выдающийся шедевр архитектурного искусства. Так считал каждый северянин.

Дядя, будучи по долгу избранной профессии превосходным оценщиком, не раз размышлял вслух над приблизительной стоимостью обслуживания сего монументального колосса. Существование должно нести практическую выгоду, а владение – непосредственную окупаемость проекта. Прикоснувшись к небесному своду, хитрые риндийские мыслители приобрели гарантию неоспоримого повиновения окружающих. Что ж, вполне честная и справедливая сделка.

– Знай же, мой бдительный воспитанник, все на свете покупается и продается. Как земли, так и конкретные люди, – подвел ростовщик циничный итог. – Надеюсь, сегодня ты сможешь в том убедиться наглядно, если, конечно, не вздумаешь лезть на рожон пред цепким учителем. Стань тенью и учись на примере мастеров.

Вальяжной походкой Крюгер приближался к парадному входу во дворец. Юноша не отставал от родственника и на шаг.

– Кто вы такие? С какой целью? – рявкнул стражник королевских врат.

– А то ты не знаешь меня, Ведал, – шутливо погрозил Крюгер охраннику пальцем. – Не ты ли, дня этак три назад, карточный долг умолял простить. Что ж, сегодня я готов поддаться гласу милосердия. А теперь живо освободи дорогу и более под ногами не мешайся.

– Так это ж центральные ворота, – опешил караульный. – Ты проси, конечно, что хочешь, но тут предательством государя попахивает, а я на такое пойтить не могу. Да и пост выслуженный терять, как‑то, не хочется.

– Какой же ты глупец, Ведал, – не унимался Крюгер. – Серьезно считаешь, что я с мальчонкой тут государственный переворот иль покушение, какое, планирую? Прикрой глаза да сбрось подозрения в отхожую яму. Возникли срочные частные интересы, которые скудного сторожевого ума не касаются, да и Родине, уж точно, не навредят.

– Страна‑то, и правда, переживет, а вот какого‑нибудь подслеповатого служивого могут и отстранить от праздной службы, – уперто гнул охранник прежнюю линию.

– Сейчас вокруг не души, а вот выйдет, кто поглазеть на свет Божий и плакали последние накопления одного чрезмерно азартного неудачника. Долг платежом красен. Так пускаешь или нет? – пошел напрямик дядя.

– Куда уж я денусь. – сдался Ведал. – Проходи, вымогатель. Только давай, того, резво дела эти заканчивай и бегом марш отсюдова.

– Да уж, чем быстрее, тем лучше, – подмигнул ростовщик на прощанье бывшему должнику. – А мне‑то как не терпится разобраться с проблемой.

Теперь путь свободен. Крюгер и без лишних наставлений не желал задерживаться понапрасну. Он передвигался в лабиринте путанных дворцовых коридоров, словно шел по следу желанной добычи, скрыться коей уже не представлялось возможным. Минуя череду этажей с реакцией опытной поисковой гончей, охотник добрался до жертвы, которую и искал.

"Советник Стирвин Гобсли, уполномоченный Его Величеством по вопросам найма", – гласила у входа аляповатая вывеска.

Раздался стук в дверь.

– Можете войти, – прозвучал изнутри сдавленный голос.

– Гобсли, мой старый приятель, – с порога завел речь Крюгер. – Что‑то не видно тебя в городе последнее время. Я уж и в большинстве достойных внимания кабаков выдохся спрашивать, и в мотеле "Сонная дева" про Стирвина неделями не слыхать. А ведь раньше из злачных заведений известного кутилу и силком было не вытянуть. Не захворал ли ты, друг, часом?

В просторной, со вкусом обставленной комнате, за дубовым столом, в окружении пухлых стопок бумаг, восседал важный советник. Упитанное лицо собеседника выражало удивление и крайнее беспокойство.