Дела превыше всего. Том 1

Размытая подпись к следующей двери гласила: "Мастер Грез из Кота. Нет преград для свободного духа, помимо бренного тела. Гость третий".

Влад равнодушно пожал плечами. Эти вычурные фразы не сказали ему ничего. Разве что путь странствий владельца сих апартаментов однажды уткнулся в мифический и дальний континент, все тайны которого не известны до сих пор, да и вряд ли будут раскрыты когда‑либо. На Кот стекаются люди самых разных мастей. От великих учителей до неучей. От мастеров до неудачников. Кто же этот человек – один из мудрецов мира сего иль балаганный шарлатан? Это только предстояло узнать в будущем.

"Локи из Бузины. Приют Красных Братьев. Из искры да вспыхнет пламя. Второй гость".

– И здесь не скрыться от вездесущих фанатиков, – брезгливо поморщился путник. – Куда не плюнь – попадешь в культ. Развелось как блох на подзаборной дворняге.

Влад с детства недолюбливал подобные сборища людей. Чаще всего культы представляли собой небольшие замкнутые сообщества с размытыми, часто абсолютно абсурдными, пониманиями о вере, чести и совести. Внушая за долгие годы свои представления о жизни, а, быть может, и просто преследуя низменные корыстные цели, Отец культа строил лишь ему одному ведомые порядки. Малейшие сомнения в истинности избранного идола во всяком из последователей жестоко подавлялись. Послушникам просто‑напросто промывали мозги. По каждому существующему городу или селению постоянно ошивались проповедники всех ведомых и неведомых мастей, читая бесконечные замысловатые проповеди. Объясняя еретикам всю тщетность их низменного бытия, они лишь искали оправдания для личных внутренних демонов. Но всегда находились слепцы, иль страдальцы в безвыходном положении, без дома и без семьи. И каждый проповедник находил угодную паству.

Видно и Локи из Бузины был одной из заблудших душ. Само имя гостя говорило об его низком сельском происхождении. Какой‑то крестьянин в поисках лучшей доли подался к Красным Братьям в поисках истины, и, видно, стал столь свято верить в насаждаемую настоятелем добродетель, что по приказанию верхов направил стопы сюда, в ледяной мир, нести веру на этот лишенный божественного проведения континент. В качестве же необычайного везения и выполнения, возложенных свыше обязанностей, культ заберет награду себе, а Локи… Локи получит новый сан, а, быть может, даже скромную отдельную келью. Красный Брат никогда и не посмеет узнать, что именно основатель приюта прибрал к жадным закромам.

– Сельский дурак возомнивший себя апостолом, не иначе, – сделал очевидный вывод Влад.

Последняя жилая комната и самая странная надпись из всех.

"Пирел, полководец Белой Розы. Крестоносец Его Величества Морха Верного. Первый гость Нергала".

– Полководец Белой Розы и без полка? – хрупкое ощущение безопасности как рукой сняло.

Белая Роза является крупнейшим государством современной истории. Эпоха Великих Переселений взяла бурный старт, когда существенная часть обескровленного северного населения, поневоле вынужденная стать покорителями бескрайних морских простор, подалась к диким берегам в поисках сладкой пищи, крепкой крыши и уверенности в завтрашнем дне. Только жестокое тоталитарное государство могло позволить себе подобную роскошь.

Около ста восьмидесяти пяти лет назад молодые независимые поселения северных людей ближайшего, и, в ту пору, единственно открытого, крупного континента – Катии, создали союз для обороны плодородных территорий. Защита требовалась не столько от чуждых внешних угроз, сколько друг от друга. Отсутствие правил и элементарных договоренностей приводили к повсеместному хаосу и бесчинствам. Всем же хотелось лишь одного – мира.

Белая Роза – символ процветания, дарованный первой катийской королеве, Пинии Хранительнице. Королева, избранная на собрании глав поселений, реальной власти не имела. Скорее, она являлась гарантом спокойствия и стабильности, олицетворяла собой надежду измученного народа на светлое будущее в новых малоисследованных краях. Белая Роза – колкий кустарник, привезенный с неспокойной Родины. По большей части оккупированной варварами, Мизатопии. Растение настолько хорошо прижилось на катийских почвах, что разрасталось из года в год с все большей силой и рвением. Такой судьбы желали себе и бывшие северяне. Цвести и пахнуть – не это ли мечта переселенца бегущего от страданий и боли?

По первоначальному соглашению все поселения имели равные права и полностью автономное управление. Но вот ведь незадача. Пиния, как и большинство потомков севера, по сложившемуся испокон веков обыкновению, предпочитала сугубо оседлый образ жизни и без лишней нужды редко выезжала в иные, удаленные от родного дома, селения. Проживая в наиболее удачном, с торговой точки зрения, месте, в городке Полинези, у внешних вод. В городе, где товары привычного обихода Мизатопии обменивали на чудные, ранее невиданные яства и прочие ценности из Катии. Катийская королева просто не видела смысла в постоянных разъездах, и, следовательно, все возможные пиры и важные собрания, проводились здесь. В обход изначально установленных соглашений, Полинези приобрел главенствующий статус. Центр обмена и государственных дел. Не прошло и двадцати лет как разросшийся город официально признали столицей, а прилегающие деревушки – частью единого государства. Полинези получил практически всю возможную в сложившихся условиях полноту власти естественным путем. Люди, богатые и мудрые, закрывали на сей факт глаза. История говорила о том, что выживает сильнейший. А господство берется сталью. Крови никто не хотел, а мирное формирование государственных институтов устраивало подавляющее большинство новоявленных граждан.

В тот же год Пиния родила сына‑наследника. В возрасте двадцати четырех лет, он, Ливий Правый, решительно принял бразды правления из мягких женских рук. Ливий не желал мириться с чрезмерной автономностью провинций. Выступая на собраниях, он сладкими устами гнул жесткую линию. В его речах была правда. Беженцы с севера расселились широко: на огромных размером прибрежную область. Но они не могли похвастаться числом. А обнаруженные по соседству народности отнеслись к пришлым, излишне ретивым соседям, с настороженностью и прохладой, и явно готовились дать бесцеремонным захватчикам бой. Защита территориальной целостности и государственных интересов говорили об укреплении монархической власти – единственно возможном пути сохранения и развития страны.

"Построим миром, а не кнутом". – Призывал Ливий народ, лично странствуя по всем ведомым закоулкам юного государства. Мастер ораторского искусства и обладатель редкого дара убеждения, он пробил чистый путь спорным реформам. Власти жестокой и единоличной, такой, какой она и остается, по сей день. Без крови, лишь силой слов, государю, за долгие пятьдесят шесть лет плодотворного царствия, удалось уверить каждого в бесспорной правоте и стать родоначальником абсолютной монархии. Его внук, слепо следуя заветам предка, продолжал вести постоянные исследовательские экспедиции, основывая перспективные колонии в наиболее удачных или богатых полезными ископаемыми пределах.