Дела превыше всего. Том 1

Забывая лишь об одном. Всякий участок суши уже имел прежних хозяев. Диковинные, ранее невиданные расы, с древними культурой и бытом. Аборигены те не собирались, кому попало отдавать обжитые края. Но коварство, хитрость и безудержный прогресс вели поборников Белой Розы к покорению все новых вершин. Вымуштрованная регулярная армия несла праведный свет непокорным варварам. Тяжелой сталью она пробивалась к намеченным загодя целям. Дипломатия не имела смысла. Сплотившиеся варвары, частично оккупировавшие исконные земли, оставались, в те времена, совершенно недосягаемым по мощи противником. Местные же гуманоиды – это дешевый ресурс для пополнения армейских резервов. Освобождение Мизатопии звучало как гимн, но был ли в том практичный смысл? Да, – это "родовое гнездо" разбитого народа, его общая боль. Но Родина бедна на ресурсы, климат же катийского континента не в пример лучше, а природа богаче. Достаток еды и питья захваченных регионов заставлял все дальше и дальше откладывать сей освободительный поход ради более лакомых кусков злачной земли.

Когда же Белая Роза полностью сформировалась как современное государство, то оказалась хищным, тоталитарным обществом, где мнение владыки – закон, а лишний упрек холопа – первый признак неповиновения. Жить можно, если ты богат и знатен. Но когда за пазухой пара медяков, то и доля твоя становиться только в тягость.

После обнаружения третьего, южного континента, около шестидесяти лет назад, небольшая часть измученного населения, опять же, в поисках лучшей доли, бежала, ради свободы и независимости, в далекие жаркие края. Вследствие беглой разведки распахнувшего необъятные просторы материка, прозванного первооткрывателем Ранией, монарху доложили, что земля там слишком тепла и пустынна, растительность бедна, а ресурсы скудны. В то время как на великой Катии все еще полным‑полно неверных племен и внутренних мятежников, не подчинявшихся реалиям единой власти. Морх Верный, действующий монарх, в свои молодые годы, рассудив здраво, отдал четкий приказ. "Рания не является достойным внимания ориентиром. Нет ни выгоды, ни прибыли, ни иных интересов, – молвил правитель. – Беглецов оставить в покое. Мы – цивилизованное общество, а это часть общего народа. Они имеют право на самоопределение". Также, стоит отметить, что, хотя бывших граждан на ранийских песках катийцы действительно не трогали, дезертиров захваченных рас жалеть никто не собирался. Свободные патрули Белой Розы не раз наведывались в Ранию с локальными карательными экспедициями. Вырезали всех, кто, по их мнению, мог являться изменником Родины, кроме, разумеется, беглых соплеменников, коих банально презирали. Но подобные их действия быстро сошли на нет. Так и забыла Белая Роза об иных берегах. По крайней мере, на время. До полного завоевания и подчинения катийских территорий.

Пирел, в наши дни, был известен далеко за пределами Белых дворцовых стен. Человек благородной крови, воспитанный в славных традициях вельмож высшей полинезийской знати. Он лично входил в малый круг людей способных свободно нести независимое мнение монаршему слуху. Ежедневные тренировки и прекрасные учителя воспитали из мальчика талантливого воина, а природа, в придачу, предусмотрительно наградила юношу незаурядной внешностью. Пирел с раннего детства легко находил общий язык со всяким, кого считал достойным почтения собеседником, будь то командир или простой солдат. Любимый женщинами, он, тем не менее, ни разу не был замечен в чьих‑либо покоях после полуночи. Хранил честь как свою, так, видимо, и окружавших его дам. "Идеал кавалера. Сила и красота, власть и богатство", – вздыхали придворные леди, завидуя той единственной, каковой дарует пылкое сердце этот великолепный во всех отношениях мужчина. Выслужившись за череду крупномасштабных завоевательных походов от звания гвардейца до генерала, доблестный герой добился стольких высоких и разномастных наград, что однажды, в порыве щедрости, сам монарх даровал подающему надежды стратегу честь руководства королевским полком, вручив белый крест с имперской груди.

С тех пор удача освещала знамя Пирела в каждой завоевательной кампании. На каком бы фронте боевых действий не велась битва, и что бы ни предпринимал противник, полководец извечно выходил бесспорным победителем. Доходило до абсурда. Отступающая армия Белой Розы несла тяжкие потери в болотных топях против превосходящих числом сил врага. Приказ государя был прост: "Ящероголовые должны покориться любой ценой". Но имея преимущество в мобильности и знании тайных троп, местное население не оставляло шансов на успех войскам Его Величества. Отступая, служивые твердили лишь об одном: "Эх, был бы здесь Пирел". И, вот, когда полностью деморализованное войско уже собиралось с позором взять курс на близлежащую заставу, противник, внезапно, сдался на милость стальной короны. Удивлению командования не нашлось предела, когда один древний ящер пред казнью молвил на ломаном шипящем диалекте: "Руссссый ссссферррь с блетным крррисссстом расссбил тоттем прррреткоффф. Нннам шшшить большше нет сссссмысссссла." Все, от рядовых до генерала, поняли о ком идет речь. Только Пирел был способен на такое. И только у него имелся символ веры Его Величества, что сиял в ночи как луна на небе.

"Теперь ни шагу без шпаги, – твердо решил Влад. – Что‑то понадобилось Белой Розе в хладном захолустье. Уж точно не награда безумного старика привела в Актику одного из самых прославленных тактиков истекающего столетия. Пирел, собственной персоной, пустился в столь изнуряющее странствие не из праздного любопытства. Государственные интересы? Здесь? Эта мысль настолько нелепа. Но ведь все может быть. Личные мотивы также не стоит сбрасывать со счетов. И главное. Войско, иль небольшой сплоченный отряд, что, возможно, притаился поблизости, представляли угрозу не только ему лично, но и запланированной давеча работе.

– Посади одну розу и получишь по осени десяток, – вспомнилась катийская мудрость.

"Крестоносцы без умысла по снегам не бродят", – твердил внутренний голос.

Скорым шагом путник вернулся в личные покои, плотно захлопнув дверь. Сняв одну из рапир с арсенала, он прикрепил гибкое орудие на пояс по левую руку. Пристегнув плащ также на левое плечо, странник получил наряд полностью соответствующий современному этикету, но, в то же время, скрывающий вооружение от посторонних глаз.

Вмиг стало на порядок спокойнее. Присев на спальное ложе, Влад собрался взвесить каждый грамм обретенных ранее сведений.

– Кампания подобралась пестрая, что и говорить: святоша, культист, невежда, да таинственный шарлатан.

Рассуждая, гость прилег на мягкую удобную кровать.

– Еще никогда, за бурную насыщенную молодость, не встречал я группу людей более неподходящую для совместных действий. У Нергала наглядные проблемы с дальновидностью решений. Иль просто прескверное чувство юмора.

Веки словно налились свинцом. Глаза закрывались без видимых на то причин. Дорога, хоть и не долгая, но определенно изматывающая, ясно давала о себе знать. Путь во льдах истощил внутренние резервы странника больше, чем он о том представлял. Минут через пять путник полностью погрузился в крепкий сон, оставив накопившиеся переживания и тревоги на следующий день.

Утро даст новые силы и трезвый взгляд. Но наступит оно нескоро.

 

Глава 2. Перерождение

Вещий знакомый сон виделся путнику. Словно юность, кадр за кадром, пролетала мимо. Все события, кои Влад считал наиболее выдающимися или важными для самого себя, будто проплывали пред молчаливым взором одно за другим. Радостные и горькие, приятные и мерзкие, – они являлись частью единой общей картины под названием молодость. Причудливый узор сплетения чувств и эмоций. Воспоминания захлестнули странника, и он с головой погрузился в собственное темное прошлое.