Дем Санд. Странствия меча
Мне везло. Никаких случайных встреч на лесных тропинках, ни стычек с местными хищниками, которые, впрочем, благоразумно держались подальше от вороного моего коня. Найтмар был всеяден и не брезговал временами и свежим мясом. Особенно если «мясо» само под копыта кидалось. Случалось такое редко, ибо зверье остро чуяло демоническую природу Буцефала, потому, если мне хотелось поохотиться, приходилось оставлять коня.
По моим расчетам к границам Звенящего Леса мы должны были подойти не позднее следующего полудня. Приближение пустыни становилось все более очевидным: деревья редели, воздух стал суше, а ветер приносил запах раскаленного песка и камня. Меньше становилось травы и цветов. Поэтому мое внимание не мог не привлечь великолепный ирис, который со своим густо‑сиреневым венчиком и яркой желтой сердцевиной выглядел просто вызывающе.
– Какой экземпляр! – восхитилась я, торопливо спешиваясь и опережая Буцефала, вознамерившегося попробовать цветок на вкус. Вороной обиженно фыркнул и отошел в сторонку. Я опустилась на колено возле гордо возвышающегося над травой ириса, бережно провела пальцами по его плоским, плотным листьям, похожим на лезвия мечей. Вот этого‑то красавца мне в мои целебные травки и не доставало! Помимо незаменимых защитных свойств – не даром его листья так похожи на мечи – он обладал замечательными противоспалительными свойствами, обезволивал, а так же был незаменим в лечении глазных недугов. А мне после стычек с некоторыми ядовитыми тварями иногда сутки приходилось где‑нибудь отсиживаться, пока слепота не пройдет…
– Ах ты, касатик мой, петушок мой бравый, цветок сорочий, – ворковала я, кинжалом аккуратно разрыхляя землю вокруг корневища. – Ты не обижайся, пивник мой, огурчик заячий, чеменник красивый[1]. Я возьму цветок твой – сердцу для радости, я возьму листья твои – для отваги, я возьму корень твой – для исцеления…
Клубень, осторожно извлеченный из почвы, радовал глаз своим размером и плотностью. Не пересидел еще, как раз в самом соку!
Не успела я припрятать цветок в сумку, как ухо уловило еще далекий перестук копыт. Я вскинулась и оглядела дорогу в оба конца. Буцефал тоже насторожился, поставив уши торчком. Дробь нарастала, вызывая тревогу тем, что приближающихся всадников видно не было. А ведь среди редких деревьев верховым не укрыться, к тому же при таком галопе. И дорога оставалась пуста в обоих направлениях!
– Это что за наваждение? – пробормотала я, отступая к коню, в одной руке так и держа ирис, ладонь другой положив на оголовье меча. Буцефал тихо всхрапывал, потряхивая головой, отчего его роскошная длинная грива колыхалась, словно стяг. – Тихо, родной, тихо.
Слух доказывал, что на нас, по меньшей мере, уже с двух сторон должны были лететь всадники на крупных скакунах. Фавны и прочие козлоногие отпадали: перестук имел весьма характерный четырехчастный ритм. Но это были и не лошади. Кентавры? Олени объезженные? Бараны скаковые? А что, встречались мне исполинские архары, способные выдержать вес взрослого мужчины в боевой броне!
И тут воздух вокруг вдруг поплыл, потек размывами двух красок – сиреневой и золотой. И мы с Буцефалом оказались в окружении десятка гарцующих единорогов. Единороги! Эльфийская кавалерия! Мой вороной свирепо оскалил зубы и раздул ноздри. У него были какие‑то свои счеты к однорогой родне.
Меня же интересовало, что тут делает летучий конный отряд эльфов?! И судя по цветам одежд и знамени, а так же по чеканке на доспехах – из самой Dol Zarhalet[2]. А на нагрудниках ближайших верховых легко угадывался стилизованный ирис, обрамленный двумя золотыми драконами – эмблема правящего Дома.
Единороги, наконец, замерли, заключив нас с вороным в кольцо и недвусмысленно наставив на нас рога, отливающие сталью, словно настоящие мечи. Всадники же держали наготове снаряженные луки. В их дальнобойности не приходилось сомневаться так же, как и в остроте копейного острия, которое было намечено мне в грудь. Я холодно проследила взглядом вдоль наконечника и древка до державшего копье. Высокий, статный эльф ответил мне высокомерным взглядом из‑под затейливо сделанного забрала и процедил сквозь зубы на скверном Общем Языке:
– Ты – Черная Ветка, следовать за нас.
– А в глаз? – в рифму отозвалась я, правда, на языке никому в этом Мире неизвестном. Постаравшись изобразить на лице вежливое недоумение, я на чистейшем Высшем эльфийском поинтересовалась: – В чем дело, милостивые судари? Неужели я оскорбила правящий Дом Karn Tarna'ele[3] лишь тем, что сорвала этот цветок? Поверьте, в моих скромных силах посадить его обратно и дать ему силы вновь расти и радовать глаз…
– Молчать, ведьмачка! – рявкнул командир отряда, справившись с замешательством и так же переходя на язык Hen Ichanel[4]. – Ты поедешь с нами.
– Не поеду, – выдержав паузу и нехорошо прищурившись, спокойно ответила я, демонстративно пряча ирис в сумку. – Пока вы мне вежливо не объясните, с какой это стати…
– Взять её! – рявкнул предводитель отряда и, перехватив копье, попытался достать меня тупым концом древка.
Раздался хруст, брызнули щепки, а сам бравый эльф чуть не вылетел с изумленным возгласом из седла. От неожиданности остальные всадники просто застыли, позабыв про луки и стрелы, а единороги попятились. Буцефал же вызывающе тряхнул головой, отбрасывая откушенный обломок древка. Этот обломок отлетел точно в лоб командирскому единорогу, и чудо‑конь взвился на дыбы, чуть не сбросив седока. Оказавшиеся поблизости моноцеросы[5] нервно дернулись, увеличивая сумятицу.
А я тем временем завертелась юлой под ногами скакунов. В руке снова оказался кинжал, мечущийся туда‑сюда подобно взбесившейся пчеле. Командир отряда не успел скомандовать что‑нибудь роковое, на вроде «Пли!», а трое его подчиненных полетели вверх тормашками вместе с седлами. Перерезать подпруги в такой толчее было не так уж и трудно, а вот чтобы уклониться от взметнувшихся передних копыт, пришлось покатиться по земле. Буцефал торжествующе заржал, взвился на дыбы, возвысившись всей своей вороной богатырской статью над единорогами. Что тут началось! «Смешались в кучу эльфы, кони!» – да простит меня классик бессмертных строк.
[1] Народные названия ириса
[2] Dol Zarhalet(Высш., эльф.,) – «Долина Цветущих» – вотчина королевского рода Высших Эльфов
[3] Karn Tarna’ele – “Земля Высоких Шпилей» – название края, где обитают Высшие Эльфы, так же королевского дворца
[4] Hen Ichanel(эльф.,) – “Высшая Кровь», так же «Перворожденные» в аспекте происхождения из древнейших аристократических семей
[5] Monoceros(греч) – единорог
