Дем Санд. Странствия меча
Армуф вздыбился и стал шарить рукой по груди, пересеченной широким ремнем. Но секира, как и мой меч, благополучно остались в доме синеносого хилера. А сам Тихонький оскалил острые зубки и довольно захихикал, покачивая перед моим носом длинным пальчиком.
– Так‑то лучше, юноша! Да, так‑то оно гораздо лучше! – приговаривал он. Потом добавил строгим тоном: – Вот так и говори, а если переходишь на Всеобщий, то изображай акцент. Ты же Высший Эльф, кровь с амброзией!
– Яйца с позолотой, – в сторону хмыкнул урсолак.
– Фи, Армуф, грубиян, – сморщил мордочку Тихонький, тут же добавив: – Но таки вы будет чудная компания: невоспитанный провожатый‑урсолак и заносчивый эльф!
– Дайте хоть в зеркало посмотреться, изверги, – на высшем эльфийском проворчала я, натягивая сапожки, оказавшиеся на удивление в пору.
– Ой, оно тебе надо? Ну да смотри, старому Мя не жалко.
Уловить миг, когда он наложил пишог, я снова не сумела. Только что я стояла посреди залитого солнечным светом дворика – и вот уже вокруг меня полярная ночь. Под ногами в призрачном свете незнакомых, очень крупных звезд мерцал лед. Вокруг хороводом вознеслись ледяные шпили и глыбы, похожие на исполинские осколки, вонзившиеся в промерзшую твердь. Одна из таких громад находилась напротив меня. От неё веяло весьма ощутимым холодом. Поверхность же была зеркально‑гладкой, и в отражении окружающее было хорошо различимо, будто на самом деле было полнолуние. Я смотрела на себя. Точнее – на молодого эльфийского вельможу, потомственного стража Крайней Цитадели. Кожа стала бледнее, благодаря нескольким слоям пудры, веки Армуф обвел темно‑серыми, почти черными тенями, из‑за чего глаза смотрелись ярче и как‑то жутче. Плюс урсолак умудрился так подчеркнуть уголки глаз, что разрез смотрелся почти миндалевидным, а аристократической томности добавляли длинные ресницы. Волосы зачесаны назад, от висков на затылок уходят хитро переплетенные пряди, украшенные подвесками в виде крохотных звезд. На левом виске вызывающе белеет седая прядь. Я даже подумала: может, для симметрии выкрасить справа такую же?..
Са‑Вархи удачно маскировали мои уши, не такие аккуратные как у настоящих эльфов.
Так что из ледяного зеркала на меня смотрел высокий узколицый эльф. Я изобразила на лице брезгливость, снисходительность, высокомерие, и невольно вздрогнула, почти не узнавая себя саму. Ну, Армуф! Не удавалось так вывернуть шею, чтобы посмотреть, что же он заплел мне на затылке, но я не сомневалась: тоже какой‑нибудь родовой узел с бубенчиками!
За спиной моего зеркального двойника вдруг начала сгущаться мгла, предвещающая снежную бурю. Ночь же вокруг меня была все так же тиха, холодна и безмятежна. А там за ледяной поверхностью росчерки снега замутили воздух, все темнее становились тучи. И в них замелькали уже знакомые тени пластающихся в скачке коней. Но прежде, чем пишог лопнул разбившейся сосулькой, я увидела впереди буревой кавалькады мрачный огромный силуэт черного всадника на черном коне…
Я очнулась, чувствуя, как что‑то хрустит и ломается под пальцами. Ошалело глянула вниз. Ф‑фух, спинка скамейки!
– Ну, ты!.. – только и смог выдавить из себя Армуф, успевший сбегать в домик и теперь стоявший напротив меня с секирой наперевес.
– Все нормально, – просипел я, кашлянула и повторил: – An sel'als[1].
– А вот это ты правильно, – одобрительно заметил фир дарриг, глядя с прищуром. – Ну, насмотрелась? А я таки тебя предупреждал, оно тебе надо?
Я отмахнулась свободной рукой, рассматривая щепки в ладони другой. Да, жалко, резная спинка скамьи понесла ощутимый ущерб: один из грифонов остался без головы. В ухо мне раздалось горячее фырканье. Я прянула назад и наткнулась на насмешливый взгляда Буцефала. Тот снова фыркнул мне прямо в лицо и нетерпеливо топнул копытом. Как ни странно, его поняли все.
– Всё, мальчики, утомили вы старого Мя, старый Мя желает отдыхать и не видеть ваших глупых лиц ближайшие лет сто. – Тихонький махнул ручкой на сиротливо лежавшую на земле сумку (я заметила, что плотная кожа, из которой та была сшита, как‑то странно поблекла, словно выцвела). – Забирайте свои вещи и железки, и с глаз моих долой!
– С вещами на выход, – пробормотала я, поспешив в домик, чтобы забрать свой меч. Фир дарриг въехал за мной на руках Армуфа и в голос сетовал на молодых болванов, не желающих блюсти себя, и, ой, таки, горе родителям, произведшим на свет таких неблагодарных детей. Брюзжал он настолько убедительно, что я воздержалась от расспросов по поводу, с чего бы ему содействовать мне, да еще и урсолака сюда приплести. Проверив целостность портупеи и поясного кошеля, я приладила меч на пояс, ощутив, что вот сейчас – одета полностью. На пороге дома я обернулась, вспомнила о своей роли «глупого вельможика» и, приняв соответствующую позу, процедила сквозь зубы:
– Мой род тебя не забыть, ты – получай благодарность от моего имя и быть признателен, что твой нора посетил Я!
– Сгинь с глаз моих! – тонко противно вскричал Тихонький, уже раскачиваясь на одной из трапеций. – И не забудь свой плащ, несчастье своих родителей! Ой, rrach sai‑sai pupak[2]!
Я удостоила его еле заметным кивком, схватила с крючка на стене длинный темно‑зеленый плащ с капюшоном и попыталась величественно покинуть жилище хилера. Захлопнувшаяся дверь придала мне внезапное ускорение, и я чуть не кувыркнулась вперед, под ноги ожидающим Буцефалу и Армуфу. Последний уже успел где‑то раздобыть короткую мохнатую накидку, под которой очень удачно пряталась секира на его спине. Ухмылялся он нагло и вызывающе, как и положено наемнику не самого лучшего воспитания. Впрочем, у него хватило ума не входить в роль настолько, чтобы в мое отсутствие распотрошить мою сумку. Найтмар выразительно наступил на уголок сумки, пытаясь в это же время дотянуться до ближайшего куста.
Я встряхнула плащ, оценив и роскошный цвет, и дороговизну ткани, набросила на одно плечо. Подскочивший Армуф споро подвязал серебряные шнуры у меня на груди так, чтобы прекрасная обновка не потерялась по дороге. Я скосила глаза на очередной науз и задала наконец‑то мучавший меня вопрос:
– Слушай, ты ж наемник, я о твоей команде Рубак всякого наслышана… Ну, откуда ты все эти эльфийские заморочки знаешь?! Да еще с косметикой так ловко управляешься?!
Армуф отступил на шаг, сделал довольную рожу и с непередаваемой гордостью произнес:
– Моя жена – Эльфа!
И столько он оттенков вложил в это слово: ведьма, стерва, умница, красавица, ЖЕНЩИНА – что я не стала уточнять, как это ему так повезло, и что вообще из себя представляет их совместная жизнь, раз грозный урсолак освоил все эти «женские штучки». Пришло на память его признание: «В общем, я теперь женщин очень уважаю». Я молча подняла с земли сумку, понадежнее приторочив к седлу, взобралась на спину Буцефалу и коротко сказала:
– В «Графский приют». – Подумала и добавила, коверкая, как и советовал Мя, речь: – Я желай есть хорошо и много!
[1] «Я здесь»(высш., эльф., Hen Ichanel)
[2] Примерно: «Порождение бесшнуровых штанов»! – фир дарригское ругательство, означающее весьма беспутный образ жизни и не сдержанность в радостях плоти.
