Дем Санд. Странствия меча
Но хозяин заведения Савадалл Мурр так живописал блюда своей кухни и последующий за ним «рай в животе», что я только слюну сглатывала и старалась отвлечь себя размышлениями о чем‑нибудь несъедобном. Например, наряду с голодом, меня терзал вопрос, с чего бы Тихонький Мя, помимо своих традиционных услуг, вдруг решил мне посодействовать в отлове эльфийского престолонаследника. Я озвучила этот вопрос вслух, привлекая к себе внимание Армуфа. Тот обернулся, перестав строить глазки кошколаченьке, ловко забравшей у него пустую кружку и водрузившую на стол полную, да еще и тарелочку с солеными поросячьими хвостиками присовокупив. Урсолак тут же напихал полный рот закуски под моим завистливым взглядом, вкусно похрустел прежде ответа. Проглотил, сделал добрый глоток пива… Моя рука потянулась к увесистому подсвечнику, что украшал наш стол. Урсолак все понял правильно, торопливо сглотнул, чуть не поперхнувшись, и подался ко мне, вытирая с носа ошметки пены.
– Я тебе не могу точно сказать, что творится в голове этого хитрована. – Он икнул от подкатившей отрыжки, извиняющееся осклабился и продолжил: – Но я бы предположил вот что. Как эльфы засели во всех веселых кварталах, так у Тихонького клиентов поубавилось.
– С чего бы это? – морща нос от пивного духа из его пасти, спросила я.
– Сама подумай. Высшекровные отменные бойцы, да еще и магией владеют, все как один. – Задумавшись, Армуф подцепил с блюдечка очередной поросячий хвостик и отправил себе в рот. – Да и драконы эти… Я ж говорил, что там, где эльфы, постоянно парочка этих ящериц‑перекормышей вертится?
– Угу, – глядя в сторону, кивнула я.
– Да не каких‑нибудь, а Золотых. – Урсолак со значением поднял палец к потолку. – А кому охота быть драконом испепеленным? Вот и драк в веселых кварталах почти не стало. Те же, кто затевался эльфов вышибить от девочек… В общем, это уже не Тихонького забота, а могильщиков.
– Вот оно, что, – усмехнулась я. – То есть, наш дорогой друг теряет в деньгах от присутствия остроухих гостей. Ну да, у тех своя целительная магия. Зачем им к Тихонькому обращаться, даже если кто‑то из их братии серьезно покалечится? Может, что‑то в этом и есть.
В этот момент возле нашего стола снова оказалась одна из служанок, несущая в передних лапах поднос с мисками. Над посудой поднимался густой, щекочущий нос аромат тушеных овощей и пикантного соуса. Кошколаченька перемещалась, не переменив облика, и поэтому почти по‑змеиному покачивалась при каждом шаге. Зрелище такой манеры передвижения даже отвлекло меня от голодных резей в животе.
– Салат «Три земные свежести»[1] под кисло‑сладким соусом, – мурлыкнула кошка‑оборотень, ловко разгружая поднос. – Для радости языка и ублажения желудка. – Не дожидаясь ответа, слегка поклонилась и поспешила обратно на кухню.
– Это что? – с кислым видом произнес урсолак, разглядывая содержимое своей миски.
– Горячий салат, – просто ответила я, с предвкушением глядя на аккуратную горку овощей, политую золотисто‑прозрачным густым соусом. – Можешь не пробовать, но гарантирую – очень потом пожалеешь. – И более не отвлекаясь на бурчания спутника, подцепила на трехзубую вилку первый кусочек. Язык обволокло непередаваемое сочетание сладости и легкой кислинки, согреваемое имбирной нотой. Овощи, входящие в состав блюда, просто таяли во рту, давая, впрочем, насладиться вкусовым оттенком каждого кусочка.
Видимо, моя блаженная физиономия оказалась достаточно убедительна для привередливого урсолака. В отличие от меня он воспользовался большой ложкой, собрав в неё чуть ли не всю свою порцию. Глянул еще раз на меня, решительно выдохнул – и отправил ложку в пасть.
К наслаждению вкусом я получила удовольствие наблюдать «гастрономическое просветление», сошедшее на Армуфа. Я позволила пребывать ему в этом замечательном состоянии минуты три. Потом решила, что вид махрового наемника‑урсолака с ложкой во рту и закатившимися глазами не очень вписывается в интерьер таверны. Я отодвинула свою пустую миску – и, ах, как же хотелось потребовать повторения, но впереди нас ждало продолжение «рая в животе», сцапала с тарелки последний соленый хвостик поросенка и сунула в ноздрю невменяемого урсолака.
От неожиданности, тот чуть не всосал в себя ложку целиком, скосил глаза на нос и попытался попросту высморкнуть хвостик. Я не сдержала улыбки, которая, надеюсь, получилась достаточно ехидной, поскольку нельзя было забывать о своей роли.
– Ты че творишь, косоухий?! – справившись, наконец, и с ложкой, и с закуской, взвыл Армуф, даже привставая из‑за стола.
– Просто стало беспокойно, не умерли ли Вы от восторга, – старательно изображая язвительные интонации в голосе, ответила я на Высшем Эльфийском. – Вам же не хочется так нелепо окончить свой здешний Путь и не получить остаток жалования?
Полуоборотень навис над столом, отчаянно сопя. Но в этот момент возле нас возник сам Савадалл Мурр, улыбчивый, любезный и предупредительный.
– Господа, к чему портить себе аппетит гневом и раздражением? – басовито проурчал кошколачень, прищурив желто‑зеленые глазища. – Будет прискорбно и обидно, если вы будете вынуждены покинуть мою таверну до того, как вкусите суп настоящих мужей и наше фирменное блюдо.
Армуф встревожено уставился на него. Мурр был ниже урсолака, зато чуть не в полтора раза шире, при этом такой замечательно пушистый и полосатый, что хотелось потискать, словно обычного кота. Однако за обманчиво мягкой внешностью скрывался бывший борец, не боявшийся выходить в свое время даже против орков или чистокровных урсолаков. Поэтому в таверне на входе и не было вышибал, а посетители всегда вели себя прилично и старались не напиваться до зеленых свинок. К тому же, будучи в дружных отношениях с гномами‑оружейниками, кошколачень, по слухам, приобрел у них за сумасшедшие деньги справный огнестрел. Испытывать на себе навыки бывшего борца или боеспособность гномского оружия ни мне, ни Армуфу не хотелось. Да, и лишиться возможности приобщиться к обещанным шедеврам здешней кухни было бы тоже очень обидно.
–Ничего страшного, уважаемый Мурр, – решила я проявить разумную вежливость, не рискуя нарушить весь свой образ высокомерного вельможи. – Мы с провожатым глубоко восхищены делом рук вашего повара, и хотели бы передать ему нашу искреннюю признательность.
Савадалл еще сильнее сощурился, расплываясь в поистине кошачьей улыбке, заложил одну мохнатую руку за спину и поклонился:
– Приятно услышать похвалу из уст взыскательного гостя из далеких Княжеств.
По‑эльфийски он говорил с легким муркающим акцентом, и желание погладить его круглую пушистую голову стало почти непреодолимым. Кошколачень выпрямился, обвел благодушным взглядом остальных посетителей и сообщил:
– Одну минуту ожидания, господа, и вам откроются еще большие глубины вкуса.
– Куда уж глубже? – буркнул под нос Армуф, когда Савадалл, чуть переваливаясь с боку на бок, отошел к другому столику. Потом, сев на место, снова напустился на меня, понизив голос до шепота: – За каким темным духом ты это сделала?!
[1] «Три земных свежести» (кит.,) – вкусное горячее блюдо из молодого картофеля, баклажанов и сладкого перца под соусом
