Дем Санд. Странствия меча
Интерлюдия. Скрытое среди листьев боярышника
…Когда это случилось? Я уже не помню. Но в другой жизни. Потому, что сначала была смерть. А потом снова – жизнь. Но в ином мире.
Я ступаю под неверные своды памяти, затянутые зыбким туманом. Сквозь ажур этих сводов то и дело проглядывает тьма – беспамятство, то, что стерлось навсегда и бередит душу невозможностью вспомнить.
Передо мной дверь с небольшим смотровым окошечком. Я знаю – не заперто. Потому берусь за круглую ручку, поворачиваю до щелчка и распахиваю створу.
Снаружи – теплый осенний день. Крыльцо и ступени засыпаны желтыми и красными листьями. Вот похожие на звезды листья клена, там – рассыпались золотыми рыбками березовые. А вот рябиновые «плюмажи» пестрят всей осенней палитрой… И красные до багрового, немного похожие на сердце, листья боярышника, обрамляющие и дверной проём.
Внезапный ветер проносится у самой земли, подхватив и закрутив все листья, взвив их вверх на манер ажурного занавеса. И когда зазвучал смех – занавес раздался, осел по краям незримой сцены, образовав кроны осенних деревьев на аллее, по которой идут двое.
Я всматриваюсь в фигуры людей, чуть прищурившись, поскольку солнечный приглушенный свет падает из‑за их спин, создавая вокруг голов легкий ореол. Я знаю, почему так – оба русоволосы, у обоих волосы пушистые …
Они смеются над какой‑то шуткой. Парень и девушка, примерно одного роста и даже телосложением похожи. Только и догадаться издалека, кто есть кто, по одежде: на девушке длинная юбка в стиле бохо [1] и распущенные волосы гораздо длиннее. Девушка иногда начинает кружиться, раскинув руки и поднимая подолом юбки маленькие вихри у своих ног. Юноша хлопает в ладони, хохочет. А потом вдруг достает из кармана куртки какой‑то округлый предмет, подносит к губам и начинает наигрывать простенькую мелодию.
Я прислушиваюсь: кажется, какой‑то ирландский мотивчик. Впрочем, при умелом обращении на окарине [2] можно даже кое‑что из классики изобразить. Парень иногда пробовал, я знаю…
Они подходят ближе, еще ближе. Свет теперь не слепит, но взор все равно как будто затуманился. Однако я знаю, что они похожи, эти смешливые парень и девушка. У них одного цвета волосы, одного цвета глаза – серые как родники. Похожи до такого, что незнакомые люди принимают за близнецов… Хотя парень младше на три года.
Они совсем близко, я вижу такие мелочи, как ажурный узор на длинной вязанной кофте девушки и подвеску‑кристалл на груди парня. Кристалл дымчатого хрусталя хорошо виден на белом пуловере… Из объемистой пестрой сумки на плече парня вдруг раздалось конское ржание. Естественно в ответ расхохотались оба, и даже мои губы трогает слабая улыбка. Да уж, нам палец тогда покажи – смеяться начнем, не остановить.
Пряча окарину в карман, другой рукой юноша достает из сумки телефон, смотрит на номер, перестает веселиться. Потом краснеет, немного виновато смотрит на удивленно поднявшую брови спутницу и отходит в сторону.
О да, я тогда действительно удивилась: у него от меня какие‑то телефонные секреты?..
Юноша закончил говорить по телефону, кинул его в сумку, быстро подошел к девушке, быстро что‑то ей сказал… Она сначала непонимающе хмурится, пожимает плечами. Кивает, и юноша быстро уходит обратно, туда, откуда они пришли.
Ветер скользит по дорожке у ног оставшейся, ерошит, приподнимает листья, словно что‑то ищет. А мы – я и сероглазая тень моего прошлого – стоим и смотрим вслед нашему младшему брату, и что‑то темное на мгновение застилает взор…
Наверное, это я моргнула, но когда помутнение разъяснилось, время на аллее уже было вечернее. Начинался мелкий зябкий дождик, вокруг зажегшихся фонарей расплывались мутные облачка света. Девушка в длинной юбке, набросив на голову и плечи палантин, быстрым шагом удаляется от меня. Мимо несколькими секундами позже чуть ли не бегом проносится её младший брат. Но нагнать он её смог только уже в дальнем конце аллеи, выводящей из парка к проезжей части. Хватает её за локоть, принуждая остановиться, и оттаскивает под прикрытие разросшегося куста боярышника.
И не надо бы, да делаю шаг, сразу оказавшись возле них. Они только что поругались, причем уже почти до ссоры. Я никак не могу рассмотреть девичье лицо, оно словно скрыто туманным облачком. Только знаю, что в глазах закипают слезы обиды, и в горле тесно от едва сдерживаемого крика. А вот лицо брата вижу до мельчайших черточек. После бега его щеки разрумянились, волосы взъерошены, глаза лихорадочно блестят. Хотя на улице довольно прохладно, да к тому же сыро, он в легкомысленной тонкой водолазке и светлых джинсах. На груди поблескивает гранями хрустальный кулон, поблескивает недобро.
Я слышу их голоса: дрожащий девичий, чуть хриплый от сдерживаемых слез и быстрый юношеский, низкий, не вяжущийся с его субтильным телосложением. Он говорит:
‑ …не лгал тебе! Просто… просто не знал, как сказать!
– Ты врал мне! – дрожа мелкой дрожью, обрывает она его, и я помню, как горячо и больно тогда делалось внутри, как вертелся внутри терновый клубок, раздирая и раня сердце. – Я бы все поняла и приняла, но это!..
‑Да в чём дело‑то?! – тут же окрысился парень. – Я волен сам выбирать, с кем и когда встречаться!..
‑Ты уверял, что он просто твой друг! – На миг из облачка тумана выступили глаза, бешеные, уже не серые, почти бесцветные. – А не… не любовник! Это… это… Я запрещаю!..
‑Мне не десять лет, а ты мне не мать! – покраснев, заорал он и тут же осекся, взглянув на неё почти испуганно.
Дрожь начала бить её уже вполне заметно для глаз. Она судорожно вдохнула воздух, повела головой из стороны в сторону. Я помню, что искала какой‑то поддержки у знакомого с детства парка, искала и не находила, так как все тонуло в осенних тенях. За волосы тихонечко цеплялись края листьев с низких веток боярышника.
– Да, я тебе не мать, – наконец процедила она. – И не я тебя вырастила, конечно… Раз такой умный, тогда я тебе и не сестра больше!..
– Ты что, <шелест листьев>? – пролепетал юноша, а я вотще напрягаю слух, но имя, которым он окликает девушку, тонет в громком шелесте листвы.
Я вижу, как она водит головой и безуспешно пытается остановить слезы. А потом вдруг резко выбросила руку вперед и вцепилась в подвеску на груди брата, рванув на себя. Тот испуганно шарахнулся, перехватил её запястья и с силой оттолкнул прочь.
Я не могу протянуть руки и удержать обоих. Я знаю, что сейчас произойдет, но не могу остановить…
[1] Бохо, бохо‑шик (boho chic) – это смесь стиля хиппи, микс фольклора, милитари, одежды цыган и этнических мотивов.
[2] Окари́на – древний духовой музыкальный инструмент, глиняная свистковая флейта. Представляет собой небольшую камеру в форме яйца с отверстиями для пальцев в количестве от четырёх до тринадцати. Многокамерные окарины могут иметь больше отверстий (в зависимости от количества камер). Обычно выполнена в керамике, но иногда изготовляется также из пластика, древесины, стекла или металла
