Дем Санд. Странствия меча
Она оказалась все‑таки проворнее, и сама дернула юношу за собой, заставив потерять равновесие. Оба начали падать прямиком в кусты, не прекращая попыток отнять друг у друга хрустальную подвеску. Парень повалился на спружинившие ветки, вцепился рукой в самую толстую, пытаясь удержаться на ногах. Всхлипывающая девушка с каким‑то исступлением пыталась дотянуться до его свободной руки, в которой на обрывке цепочки был зажат злосчастный кристалл. Парень выпустил ветку, на которую оперся, та упруго хлестко распрямилась – и давно обломанным концом чиркнула по лицу девушки.
Я вслед за ней вскинула руки к лицу, испытав на миг тот же испуг.
Удар чудом пришелся не в глаз, но глубоко и очень болезненно рассек ей левую бровь.
‑<шелест листьев>!!! – испуганно закричал брат, увидев, как кровь заливает её лицо. И снова я не услышала имени, хотя чуть не до боли напрягала слух. – <шелест листьев>! Что с тобой?!
Он тянется к ней, побледнев аж до зелени. Она так и не закричала. В голове стоял какой‑то звон, это я помню, и смотреть перед собой было трудно. Она попятилась от него, не заметив даже, что в правой руке намертво зажала одну из тонких боярышниковых ветвей.
‑<шелест листьев>, прости, я не хотел! – отчаянно проговорил он. – На вот, смотри, выброшу его! – Он размахнулся и запустил подвеской в темноту. – Стой, куда ты?! Надо вызвать скорую!..
Но девушка все пятится от него, так уже стиснув веточку в ладони, что крепкие шипы боярышника пронзили ладонь насквозь. О, да, у чтимого славянами и кельтами кустарника длинные острые шипы, темные как в запекшейся крови, блестящие, словно лаком покрытые. И скрытые до поры в густой листве…
Не остановить, ох, не остановить. Она ускользает и от рук брата, захлебывающегося криком, и от моих. Он кричит, но имя… имя…<шелест листьев>… теряется в резком звуке клаксона, визге тормозов.
…ослепленная кровью, девушка не заметила, что её вынесло на проезжую часть. В глаза ударил бело‑синий галогенновый свет. Она успела вскинуть обе руки к лицу в инстинктивном жесте защиты и…
Удар.
Глава 2
…Удар привёл меня в чувства. Я обнаружила, что лежу на спине, раскинув руки и ноги, а надо мной медленно проплывает просвечивающее голубоватое нечто. «Нечто» походило на исполинских размеров пуховое перо и мистически мерцало по краям. Оно зависло надо мной и озаряло бледным светом, пока на его фоне не возникла крупная конская голова. Серебряные продолговатые глаза вороного светились своим светом, а смотрел он с отлично читаемой иронией. Не вставая и еще не до конца осознав, на каком свете нахожусь, я процитировала:
– А покусившемуся на святый куст Боярышник, ветку сломивший ему али порубивший дерево, обрекает себя на несчастия многие, на гибель близких родственников и падеж скота… Понял ты, скотинка непарнокопытная? А ты меня уронил, воспользовавшись моим состоянием.
Конь скептически фыркнул, наклонился ниже и аккуратно и настойчиво ухватился зубами за одежду у меня на плече. Я не стала его отталкивать, вцепилась за ремни недоуздка и позволила коню поднять себя на ноги. Некоторое время я так и стояла, обхватив руками могучую шею и зная, что никто в этом Мире не отважится на подобное. Найтмар любому другому за попытку тронуть себя, без предупреждения бы проломил голову…
– Так, ладно… – Я отстранилась от вороного и огляделась. – Где это мы?..
Вопрос был скорее риторический, поскольку не существовало ни одной карты Ведьмачьего Леса и его потаенных уголков. Поэтому можно было только гадать, как далеко унес меня в заповедную чащу верный мой Буцефал. Однако место для остановки он выбрал весьма удачное. Крохотная полянка, метров шесть‑семь в поперечнике, почти идеально круглая, со всех сторон окруженная неохватными деревьями. У самой границы обильно росли какие‑то неизвестные мне растения, с листьями похожими на водоросли – такие же волнистые и длинные. И колыхались они медленно и завораживающе, словно на морской глубине.
Приятной неожиданностью оказалось то, что пространство над полянкой колодцем уходило вверх, открывая кусочек ночного неба, густо усеянного звездами. Посмотрев туда, я нахмурилась. Таких частых звездных скоплений что‑то мне ни разу не доводилось наблюдать, хотя под открытым небом ночевала я гораздо чаще, чем хотелось бы. А может, это и не звезды и нет никакого оконца в сплошной кроне Леса? Может, это очередные огоньки роем поднялись на головокружительную высоту да там и зависли?
Впрочем, Буцефал бы не стал останавливаться там, где нам угрожала серьезная опасность. Ведьмачий Лес полон тайн. К чему гадать, какая из них повисла над полянкой?
Первым делом надо было оградить это местечко. Я порылась в одной из седельных сумок, чудом не потерянных во время всех скачек, и вытащила полотняный мешочек, украшенный грубоватой вышивкой. Вороной потянул носом воздух и всхрапнул, прижав уши к голове.
– Чем недоволен‑то? – усмехнулась я, осторожно вынимая из мешочка хрупкие сухие веточки, бледно‑зеленые, как бы присыпанные пылью. – Отличная вещь для всякого путешественника! И редкость редкостная в этом прекрасном Мире.
Буцефал показал мне зубы и еще громче зафыркал. Ну да, даже будучи высушенной, травка сохранила свой резкий горький аромат. Я отсчитала восемь веточек, прищурилась, озирая полянку. Положила пучок на левую ладонь и пальцем правой нарисовала над ними в воздухе Аарку Моркэ[1]. Запах резко усилился, даже у меня дыхание на миг перехватило. Я быстрым шагом пошла по кругу, втыкая веточки на границе с Лесом и приговаривая:
– Ты трава моя окаянная, бесколенная, пелынь белая, полынь горькая. Стой на страже ты, мой чернобыльник, древо божие, артемидово. Отведи лиходея, зверя ли, духа грешного и безгрешного. Ты трава моя артемизия, абсент горький, вермут горький[2]…
Когда восьмой по счету стебелек оказался воткнут в мягкую почву, по периметру полянки тут же пронеслось призрачное, бледно‑зеленое пламя. Похожие на водоросли растения тоже полыхнули призрачным огнем, восприняв ограждающее действие Аарки. Я приподняла брови. Надо же, да местный воздух пропитан дикой магической Силой настолько, что и деревенская слабая ведьма здесь могла бы развернуться – мало не покажется.
– Пожалуй, восемь при таком раскладе даже слишком… – пробормотала я, наблюдая, как колышутся «водоросли», постепенно впитывая в себя «полынный огонь». – А, ладно! Кто его знает, что за живность здесь обитает?
[1] Моркэ – пятая Руна‑Аарка(см. «Аарки Вар‑Тао»). Здесь используется для усиления сторожевых свойств травы‑оберега.
[2] Здесь: упоминаются народные имена полыни, а так же её научное название Artemisia. В народной магии полынь является сильным оберегом от «дурного глаза» и несчастий, а так же помощник в долгих путешествиях.
