Ходящая по мирам. Ген

– Вот о том и говорю! Анизии твои, или как их, забыл. Потери памяти твои! Вечно мужа забываешь! А я уже устал, Сафания! Устал от этого! Ну, сколько можно?! – взревел внезапно распалившийся мужик, вскочил на ноги и заметался по комнате. – Житья от твоих амизий нет!

– Амнезия? – совсем растерялась.

Нет, это уже переставало быть смешным. Кем была хозяйка этого тела? И как давно она вообще знакома с этим мужчиной? Эр Грох Гар – так его вроде называла Лекерья.

Я уже другими глазами посмотрела на мечущегося по комнатке, аки кот, которому пригрозили кастрацией, мужика.

– Вот и я говорю! – рявкнул Грох, тряхнув кулаком. – Вот и я говорю! Надоело! Не жена, а черт знает что!

– Так! – зловеще протянула, выставляя вперед оружие всевластия женщин – скалку. – Громкость убавь, хватит орать. И кулаками не тряси, а то трясти кое‑чем другим буду я.

Едва сдержала смешок от двусмысленности фразы и от того, как сразу же притих мужчина. Вот что скалка животворящая с мужчинами делает. Ну, по крайней мере, с конкретно этим мужчиной.

– Отвечай четко и по существу, – добавила в голос приказных ноток. – Как давно мы знакомы. Почему я стала твоей женой. И как давно у меня амнезия, по‑твоему.

Мужик вытянулся в струнку и неожиданно для меня действительно четко ответил:

– Знакомы две с лишним недели. Сама так захотела. Всегда была.

У меня, кажется, от изумления вытянулось лицо. Нифига себе заявочки.

– Так, – потерла переносицу. – Ладно. Не важно. Ты‑то что, серьезно хочешь быть моим мужем? – прищурилась, цепко вглядываясь в мужское лицо, и по его кислоте поняла: не‑а, совсем не хочет. Причем, совсем‑совсем.

– Дай, угадаю: я тебя поманила работой во дворец, а ты и согласился жениться на мне? В этом дело?

Скулы Гроха мило порозовели, он смущенно кивнул:

– Ну да. Так и было. Но мы сразу разобрались, что брак у нас этот… как его… фринтильный.

Я натурально заржала, не обращая внимания на вытянувшуюся, обиженную рожицу мужчины. Во дает.

– Фиктивный.

– Ага, тот самый.

– А чего тогда под юбки лез?

– Дык это, – замялся Грох, совсем краснея, как спелая помидорка, и снова меня изумляя. – Услыхал про твою внезапную новую амизию и решил, что, может, как тогда… ну, того. Получится. Тогда так страсть как хорошо вышло. М‑м‑м.

И пока я ошарашенно хлопала ресницами, мужик мечтательно щерился, точно вспоминая ту самую, похоже, ночь. Ой, фу‑у. Так, это была не я. Не я.

Да и вообще, может, он врет все! Кто же этого мужика знает.

А вот по поводу «амнезии» и удобненькой, лично для меня, естественно, забывчивости, имелись у меня кое‑какие догадки, но о них потом подумаю.

– Ясно, – протянула, вздохнув.

– Не выйдет, да? – с надеждой посмотрел на меня мужчина.

– Не‑а, – решительно мотнула головой.

– Точно? – все еще с надеждой уточнил мужик, делая ко мне маленький шажок.

Я выставила скалку.

– Нет.

 

Грох душераздирающе вздохнул.

– Хоть попытался.

Весело хохотнула. Ну, этот точно не пропадет.

– Вот что, – хлопнула в ладоши. – Да не дергайся ты, не трону я больше тебя, если руки распускать не будешь. И не смотри на меня так, это была самооборона. Жить‑то тебе есть где?

– Конечно, – оживился мужик, гордо вскидывая подбородок. – К Разелье ж хожу. У нас с ней чувства! У нее и ночую. Она юбки охотно задирает, не то что ты. Ой.

Мужик прикрыл рот и досадливо посмотрел на меня.

Мои плечи затряслись.

«Во дает», – беззвучно хохотала, вытирая слезы смеха.

– Сафанюшка, ты что, плачешь? – испугался мужик. – Ну, ты это, прости, но я же тоже живой. Из плоти и крови! И у меня, как их… потребности. Вот!

Хохотала на этот раз я в голос.

– Ой, не могу‑у‑у! Потребности у него! Ы‑ы‑ы‑ы…

Пока я ржала как жираф, бедный мужик не знал, с какой стороны ко мне подступиться и вообще бежать куда. А я ничего не могла с собой поделать. Все хохотала и хохотала, и кажется, такая моя реакция была защитной. Так я выплескивала напряжение, страх от переноса в другой мир и горечь.

Правда, если так подумать, то в моем мире меня‑то ничего совершенно не держало.

А тут вон как все интересно.

 

* * *

 

С горем пополам мне удалось спровадить надоедливого мужика за дверь, слава богу, скалка не понадобилась, а то у бедного и так явные проблемы с головой, лично мне бы не хотелось становиться основной причиной его окончательного полоумия.

Так что, с радостью спровадив, надеюсь, уже бывшего муженька к его ненаглядной любови, недолго думая принялась обследовать доставшиеся по наследству комнаты на предмет: авось чего интересного найду.

И было бы неплохо найти тот самый контракт, о котором упоминал главный повар. Кто его знает, что в нем еще прописали.

Отпив из графина воды и закатав рукава, первым делом направилась к окну и возможному пути отступления, на непредвиденные обстоятельства. К тому же, все‑таки интересно, куда выходят окна этой комнаты и как легко, если что, будет отсюда драпать.

Немного отодвинула стол, протиснулась между ним и окном, решительно распахнула шторы, на всякий случай зажмуриваясь. Но когда предполагаемой пылью меня не обдало, я тихо порадовалась, что, похоже, эта эра Сафания была вполне себе чистоплотной мадам, следила за чистотой своего жилища, вряд ли комнаты прислуги убирали другие люди.

Однако радовалась я рано. Да и вид из окна оказался специфическим, в клеточку.

– Интересно, – медленно протянула, обалдело разглядывая деревянную раму и решетки.

Любопытно, это из‑за контракта сделали, чтобы слуги, прочитав его, не сигали в окно? Что‑то уже даже страшно его находить и читать. Как говорится: меньше знаешь, крепче спишь. Правда, не в моей ситуации.