Ходящая по мирам. Ген
С недоумением посмотрела на с подозрением прищурившихся молодого парня и женщину в возрасте, вздохнула, опасаясь, что, если не отвечу на поставленный вопрос, меня не просто отошлют в далекие дали и совсем не в Красный Яр, почти честно выложила все как есть. О почившей бабушке и наследстве, дополнив, что мне лишь требуется забрать домой кое‑какие вещи.
Затем ответила на вопрос о фамилии, назвав свою. Все равно с бабкиной она была одинаковая. Молчаливая женщина на некоторое время задумалась, затем закивала и потеряла ко мне интерес.
У парня же подозрительности мои ответы не убавили, но мне хотя бы объяснили, как доехать до пункта назначения. Оказалось, что можно было ехать и короткой, и длинной дорогой, но короткой ближе, однако не удобней.
Парень пояснил, что дорога к хутору была ямистой еще при его рождении, и с того момента ничего не изменилось. Только разве что ям стало больше. Так вот, мне требовалось съехать по тому самому едва заметному съезду, проехать лесок, затем свернуть налево и рулить все время прямо и – оп‑ля, я уткнусь в старенький указатель с названием поселка.
Поблагодарив людей, я выехала по заданному маршруту.
Парень оказался прав, дорога была та еще, и я лишь чудом не прикусила язык, и то только потому, что подготовилась заранее. М‑да. Спустя еще минут двадцать пути я действительно уперлась в указатель, ведущий по узкой дороге, и обрадовалась, что моя машинка не без труда, но проедет по ней, не задев ветхие домики.
Нужный мне дом, судя по всему, находился в самом конце деревеньки. Машина ползла по заросшей дорожке, а я, опасливо поглядывая в окно на мрачные заброшенные дома, нервно сглатывала, ощущая себя на этаком кладбище, в сотый раз жалея, что у меня не было никого, кто бы смог разбавить мою компанию и давящую тишину, от которой не спасало и «Европа плюс».
Находиться здесь было откровенно жутко.
Прибыв на место, я задумчиво посмотрела на вполне себе добротный дом, если, конечно же, сравнивать с остальными «усадьбами» мертвой деревеньки. Вытащила из сумочки потертый ключ и, перекинув тонкий ремешок клатча через голову, медленно выбралась из машины, широко распахнутыми глазами осматривая некогда белый, а теперь грязно‑серый дом с такой же серой черепицей и заросший садик с грядками, но не успела и шага ступить, как сзади послышался скрипучий голос:
– Ну что, Санька, вернуться решила, спустя столько лет?
Глава 2. Милая старушка
Совершенно не ожидала, что в этом захолустье будет хоть одна живая душа, и со страху подскочила на месте, круто разворачиваясь и тут же облегченно выдыхая. Передо мной всего в нескольких шагах стояла, слава богу, не привидение и даже не маньяк, а всего лишь маленькая, худая как жердь низенькая старушка в чистеньком цветастом платье, поверх которого был накинут явно мужской потертый от времени кожаный жилет.
М‑да, хорошо, что у меня нервы вроде как крепкие, по крайней мере, раньше нервная система сбоев не давала, а то можно было бы не удивляться наличию мокрых штанов.
Бабуля задумчиво прищурилась, смотря на мое вытянутое в изумлении лицо, и протянула:
– Ты не Санька, хоть и похожа. Кто такая будешь? Чего забыла в Красном Яре? Небось, поживиться чем‑то пожелала, так вот, что я тебе скажу: нет здесь никакого добра!
Бабуля с ехидцей развела тонкими руками и прищурилась, оглядывая растерянную меня с ног до головы, задумчиво протянула:
– Правда, на воровку ты не тянешь, так кто такая‑то?
Не зная, как правильно реагировать на подобное заявление, усмехнулась. Так, стоп. Что она сказала? Санька? Мою маму звали Александрой, правда, я ее совсем не помнила. Она умерла, когда мне еще и года не исполнилось. Неужели эта бабушка имела в виду ее?
– Нет, я действительно не Санька. Мое имя София Грознова, – не успела я прояснить ситуацию, как незнакомая бабка удивленно присвистнула:
– Наследница, стало быть. Ну‑ну. Что ж, пойдем, проведу. Давненько я не была у Грозновой. Померла она, как я понимаю.
– Угу, – пробормотала, наблюдая как старушка подошла к хлипкой калитке и, просто ее толкнув, махнула мне рукой.
– Ну, пойдем, раз приехала. Пойдем, говорю, чего топчешься?
«М‑да, милая старушка, однако».
Вздохнув, обернулась на свою машинку, посмотрела на мрачный деревянный дом напротив и поплелась за шустрой старушкой. Что же еще оставалось делать.
Старушка с интересным старинным именем Велислава Аристарховна помогла открыть мне дом, к моему изумлению, совершенно не воняющий затхлостью или стариной, приказала раздеваться и осматриваться, а сама утопала в свой домик за чаем и плюшками. Я же в ее отсутствие отправилась на короткую экскурсию.
Ну, что я могла сказать? Дом меня немало удивил. Он для своего вида был довольно‑таки большой. Я подозревала, что внутри будет тесно, мерзко и плесневато. Ан нет. Дом состоял из четырех не слишком больших комнат, кухни, и явно где‑то должен был быть вход на чердак.
У меня вообще складывалось впечатление, что хозяйка дома всего на минуту отлучилась и вскоре вернется обратно, однако со слов нотариуса я знала, что бабушка не приезжала сюда довольно давно, проживая в столице.
Согласитесь, странно.
Две комнаты здесь были за спальни. Третья – в некотором роде гостиная, а четвертая… библиотека. Вот чего я не ожидала, так это увидеть реальную библиотеку со множеством шкафов, горок с книгами, новыми и старыми.
– А, вот ты где, – услышала за спиной голос Велиславы Аристарховны. – Нашла сокровища Рады.
На этот раз я не испугалась, но удивилась тому факту, что не услышала шагов. Дом все‑таки старый, и половицы кое‑где скрипели. А старушка словно из ниоткуда появилась.
– Сокровища? – заинтересованно переспросила, повернувшись к ней лицом. – Рада? Это вы так бабушку назвали? Но в документах стаяло другое вроде имя.
Пожилая женщина заметно помрачнела.
– Ага, – буркнула она. – Бабку твою звали Радислава, сокращенно Рада, а меня Веля. Можешь, собственно, так меня и называть: бабушка Веля. А сокровища…
Баба Веля взглянула на полки с книгами, и в ее блеклых глазах мелькнула тоска, она поджала губы:
– Радислава читать жуть как любила. Чего только в ее архиве не найдешь. И сказки, и предания, и байки, да все что угодно. Но знаешь что, не советую сюда ночью заходить и брать книги в черных обложках.
Я изумленно вскинула брови:
– Почему?
Бабушка нехорошо хмыкнула, дергая меня за рукав куртки:
