Ходящая по мирам. Ген
– Павел, – тихо откликнулась я.
– Ну, значит, Павел. Так вот, прикатила с этим Павлом и сообщила, что он отец ребенка. Рада и обрадовалась, что дитя от вполне порядочного человека, а не от забулдыги какого. А еще через пару дней Санька с Павлом этим и с тобой уехала. На тот раз насовсем, и больше ее и парня, как и тебя, не видели.
Баба Веля перевела дыхание и отхлебнула чая.
– Ну, а спустя несколько месяцев Раде позвонили из органов и сказали, что ее дочь, муж и ребенок разбились в аварии. Как тебе такая правда?
Я сглотнула, потерянно облизнула губу. А что я могла ответить? Интересная картинка моей жизни всплыла. И посему выходило, что мать нагуляла меня, отец непонятно кто, а бабка якобы поверила в смерть дочери и внучки, но зачем‑то оставила наследство.
Голова кругом.
Но что с этим рассказом и нестыковками делать? И нужно ли делать хоть что‑то вообще? Поскольку слова бабули больше походил на бред скучающей женщины. Прям детектив, ей‑богу.
Глава 3. Тайны старого дома
С бабой Велей мы просидели долго.
Она живенько, с огоньком и смехом рассказывала о жизни в поселке, о крепкой дружбе по молодости с моей предполагаемой бабкой Радиславой, поведала несколько жутковатых историй, якобы сотворенных моей матерью, ну и о том, по какой причине вымерла деревня.
Все оказалось до банального просто.
Люди отсюда постепенно начали уезжать в город, ближе к благам жизни, не желая прозябать и влачить нищенское существование в деревне на одну улицу, без образования, нормальной медицины, ну и так далее. В общем, понять этот момент и желание людей было легко.
И никакой тайны в вымирании деревни здесь на самом деле не имелось.
Сначала‑то один «хлопец» укатит, за ним брат или сестра, а после и родители переберутся, и так происходило, пока в Яре не остались лишь совсем древние старики, не желающие уезжать из родного гнезда. В их числе оказались сама баба Веля, моя покойная бабка, и то та со временем тоже изъявила желание переехать, и ведь переехала, ну и несколько бабок и дедов. Последние‑то и умерли уже давненько.
Вот так и остались из яровцев только сама Велислава да совсем старая Лизавета, живущая в начале села.
Но у меня имелся один вопрос касательно все той же бабки Рады: как же так вышло, что в документах числится одно имя, а Велислава сказала мне совершенно иное.
И баба Веля, тихо рассмеявшись, охотно пролила свет и на эту нехитрую тайну.
Случилась сия история во время подготовки Рады к переезду в столицу. Она потеряла паспорт: то ли вывалился он где, то ли по случайности выкинула вместе с мусором, то ли, может, вытащил кто – ни сама Веля, ни Рада так и не поняли.
Но покойная бабка долго сокрушаться не стала, лишь отмахнулась, что невелика потеря, восстановит, к тому же, по ее словам, срок действия удостоверения личности подходил к концу. Ну, как только смогла, написала заявление об утере документа, назвала свое имя и фамилию, а вот когда пришла забирать… Велислава Аристарховна усмехнусь, разводя руками.
То оказалось, что служащая органов напутала, выписав не то имя, вот так и вышла из Радиславы Регина.
– Злая она тогда ходила, как самая ядовитая кобра, – смеялась баба Веля. – А уж когда Рада была злая, такого наговорить могла, что иногда страсть как хотелось начистить ей лицо сковородкой.
Понимающе хмыкнула:
– Понятно.
– Да, так что вот так. Ой, а сколько это времени?
Я тоже встрепенулась, посмотрела на часы и изумленно присвистнула: стрелки уже перевалили за семь часов вечера. Ничего себе посидели.
Вскинув голову, рассеянно выглянула в окно, за которым уже было темно.
– Блин! Заговорилась с вами. Теперь придется остаться в поселке, такой теменью я не рискну ехать по незнакомой местности.
– И правильно, девка. Молодая, а котелок варит. Нечего по ночи рулить, еще нарвешься на кого нехорошего, оставайся. А коли боишься, можешь переночевать у меня.
Я покосилась на бабку, встречая ее невинный участливый взгляд.
Заманчивая идея.
Очень заманчивая.
– Благодарю, но я, пожалуй, останусь в домике. Время для сна еще раннее, может, что‑нибудь здесь полезное найду.
Мне показалось, что в глазах бабки мелькнуло удовлетворение, сменяемое раздражением, она махнула рукой:
– Да что тут может быть полезного? Хлам один.
Баба Веля на секунду задумалась и протянула:
– Хотя, возможно. Здесь если только книги какие интересные найдешь. Но смотри, в черной обложке не трогай.
С подозрением прищурилась, вспоминая, что еще в «библиотеке» старушка быстренько свернула разговор о тех самых книгах.
– Вы о них уже говорили. Что с этими книгами не так?
Баба Веля повела плечом и, как мне показалось, искреннее ответила:
– Не знаю, что с ними не так, но, когда твоя бабка собиралась оставить дом, она отдала запасной ключ на всякий случай и строго‑настрого предупредила именно эти книги не трогать и даже пыль не сметь с них стряхивать. Вот так.
– Хм, интересно. Спасибо, что предупредили, я поняла.
– Вот и чудненько, – благодушно улыбнулась Велислава. – Ну, время позднее, я в такой час уже сплю. Мне пора. Завтра утром приду тебя проведать и блинов принесу. Блины‑то любишь? Санька, помню, любила.
– Не очень, – честно призналась, тоже вставая со стула и потягиваясь, разминая затекшие булочки. – Но есть могу.
– Экая ты привереда. Ладно, все, закрывай за мной дверь.
– Спокойной ночи, – тихо откликнулась, берясь за черную пластиковую ручку двери.
Бабка Веля как‑то странно на меня посмотрела и кивнула. Шустро для своего возраста спустилась по ступенькам и скрылась за калиткой. Фонари здесь не горели, и темень стояла такая, что было видно только лишь очертания противоположного дома и калитку.
Стало неуютно.
Дернув плечом, я захлопнула дверь, оставляя ключ в замке, и обернулась, растерянно обвела кухоньку взглядом и решительно потопала в жилую часть дома, собираясь потратить несколько часов на осмотр дома, не забыв про библиотеку.
