Дом Солнц

– Мистер Небьюли сделал все, что мог, – заверил я.

– Да, видимо, – отозвался аватар, словно гостеприимный кентавр не стоял рядом.

Настал момент, которого я с тревогой ожидал после высказывания мистера Небьюли о моей космотеке. Тянуть я больше не мог, хотя в тот миг хотелось лишь залезть в воду и плыть навстречу мерцающему горизонту, где, в зависимости от установки, защитная оболочка либо отпугнет, либо отторгнет, либо ранит, либо просто уничтожит меня.

– Доктор Менинкс, – начал я, сделав большой глоток живительного воздуха, – нам нужно кое‑что обсудить.

 

Глава 2

 

Назвать Лихниса лентяем было бы неверно, ведь именно от лени Абигейл так старалась очистить наши характеры. Зато уклоняться от истины он умел мастерски. Дела отодвигал не на завтра, а на килогоды, порой отсрочки растягивались на добрый цикл. «Зачем делать сегодня то, что можно отложить на четверть миллиона лет?» – примерно под таким девизом он жил.

Тридцать один цикл это сходило Лихнису с рук, но нынешняя история с доктором Менинксом обещала стать расплатой за долгое везение. Лихнис шутил о выговорах и отлучении, словно хотел заранее свыкнуться с наказанием. Последние несколько циклов Линия с трудом терпела его выходки. Поэтому Лихнису до́ктора и спихнули. От обузы следовало избавиться при первой же возможности, а не таскать на борту по всей галактике.

От системы кентавров до Неламбия рукой подать – по планетарному времени всего девяносто лет полета, – но войти в одну из форм латентности все же пришлось. Лихнис предпочитал стазис, я, к его вящему удивлению, – замораживание и оттаивание. Едва выбравшись из криофага, я запросила у «Серебряных крыльев» информацию с датчиков. Помимо шелеста остаточной энергии, означавшей, что столетие назад здесь пролетал корабль, следов присутствия человека не обнаружилось.

Ни Атешги, ни его кораблей.

Я проштудировала анализ датчиков, перебросилась на «Лентяя», потом на мостик, где уже ждали Лихнис и доктор Менинкс. Лихнис откинулся на спинку кресла, рядом с ним стоял аватар. Оба смотрели на огромный, как стена, светящийся дисплеер. Слов я не разобрала, но благодаря акустике помещения поняла, что разговор не из приятных: голоса звенели от раздражения, кто‑то отчаянно оправдывался.

О чем речь, я знала без объяснений.

Бо́льшую часть дисплеера занимала горизонтальная проекция Млечного Пути, основанная на данных космотеки о его текущем состоянии. Спиральные рукава отображались белыми, желтыми, золотыми, блекло‑оранжевыми и ярко‑оранжевыми штрихами. Звезд слишком много, по отдельности не разглядишь, только скоплениями. Четко просматривались лишь ярчайшие – супергиганты на конечной стадии, перерождающиеся в сверхновые, или молодые неустойчивые звезды типа Т‑Тельца, ослепительно‑голубыми или ядовито‑красными глазницами взирающие с пунктирных спиралей.

Диаметр основного диска, не считая внешнего витка Кольца Единорога, – девяносто тысяч световых лет. Обжитые планеты тянутся от ядра к спиральным рукавам, но наиболее заселена широкая дуга Зоны комфорта, где жизнь на планетах требует наименьшей адаптации. Если оставаться в Зоне комфорта, за двести килолет корабль облетит галактику и по дороге посетит сотни систем. Это и есть цикл, двухсоткилогодичный интервал между сборами Линии Горечавки.

Последний наш сбор состоялся на планете у самого ядра спирального рукава Лебедя. С тех пор мы движемся по часовой стрелке, то наружу, к Шпоре Ориона, проходя в тысяче световых лет от Старого Места, то снова вглубь, через рукава Стрельца, Щита – Южного Креста и Персея, потом возвращаемся с другой стороны рукава Щита – Южного Креста. На дисплеере наше продвижение обозначалось красной волнистой линией. Суперокеаническая планета кентавров в Щите – Южном Кресте, и пролетели мы всего ничего – крошечный, несоизмеримый с длиной спирали изгиб, – даже за пределы рукава не вышли. Красным пунктиром обозначалось расстояние, оставшееся до места сбора, – менее тысячи световых лет по направлению к рукаву Стрельца.

По меркам цикла мы были почти дома. Только хоть десять тысяч световых лет нам осталось, хоть девяносто тысяч – разве это пунктуальность?

Мы опаздывали, сильно опаздывали – и поделать ничего не могли.

– А вот и очаровательная Портулак. – Голос доктора Менинкса звенел от негодования. – В отличие от тебя, Лихнис, она к моим жалобам прислушается. Портулак, ты ведь прислушаешься?

– Не знаю, доктор Менинкс, на что вы жалуетесь?

– Тебе непонятно? – Аватар показал тонкой бумажной рукой на дисплеер. – Лихнис снова меня подвел! Мало того что он не доставил меня на Вигильность, так еще пытался сбыть немытым, неотесанным конелюдям и равнодушно смотрел, как я тону в их загаженной бухте. Теперь ему хватает наглости заявить, что он опаздывает на сбор, где сможет передать меня в руки добрее и надежнее, чем у него.

– Я так не говорил! – Судя по тону, аргументов у Лихниса не осталось. – Я лишь предупредил, что мы немного опаздываем.

– А этот ваш сбор… Он ведь не начнется, пока вы не явитесь? На это ты намекаешь? – верещал аватар.

– Никаких гарантий. Если Атешга на месте, если заменит мне корабль, мы вообще не опоздаем.

По узкому мостику я прошла из главной части корабля на круглую платформу, где ждали Лихнис и доктор Менинкс.

– И где твой Атешга?

– Не знаю, может прячется, – отозвался Лихнис.

– Ага, прячется! – бросился в атаку доктор Менинкс. – Эту тактику торгаши всей галактики используют.

– Зато какой вид замечательный! – улыбнулась я.

Планета Атешги – дисплеер показывал ее под картой галактики – напоминала сладкую мечту. Полосатый зефирный гигант в поясе из сахарных колец, удерживаемых и упорядоченных согласным тяготением десятка карамельно‑глазированных лун. Мы пересекали эклиптику и видели кольца под все большим углом, открывая все новые их красоты. Несомненно, это был восхитительный мир, а повидала я их немало.

Но мы явились не глазеть на живописную планету, даже великолепнейшую в своем роде.

– Портулак, выяснила что‑нибудь новенькое? – спросил Лихнис.

Я поцеловала его и села в свободное кресло.

– Следы присутствия высоких технологий есть, но слабые. Либо корабль с шумным двигателем пролетел, либо это утечка внутренней сети другой Линии. У нас действующих узлов в этой системе нет.

– Надо, чтобы появился. Может, Овсяницу хоть это задобрит.

– Боюсь, узла тут не хватит.

– Когда Овсяница опаздывает, никто не шумит.

Я прижала палец ко лбу и почувствовала, как пульсирует жилка.

– Только не начинай про Овсяницу.