Двенадцать секретов
Полчаса спустя Бо, покачиваясь, вышел из циркового шатра: в одной руке – гигантская шапка сладкой розовой ваты, в другой – семейная порция свежего попкорна, а в кармане куртки на этот раз всё же лежали сто долларов.
«А не такой уж плохой получился день рождения», – подумал Бо и вонзил зубы в самую сладкую вату в своей жизни.
Испытание
Джефри, волк
Джефри после смерти младшей сестры и за несколько месяцев до его перевода в школу «Кристалл»
– Джеф, вставай! Как спалось, милый? – нарочито радостно прокричала мама.
– Нормально, – буркнул Джефри, немного поморгал, щурясь от света, и снова закрыл глаза. Дверь захлопнулась.
Он не ощущал в себе волка. Странное чувство, всегда внушающее ему беспокойство. Но разве можно ощутить себя волком, когда спускаешься, не приняв душ, по лестнице и запихиваешь в себя жирный бекон, который даже не пахнет добычей? Отец и мать смотрят в свои тарелки, говорить им не о чем. С тех пор как умерла Шарлотта, это обычно дело.
«Представь своё звериное обличье», – напомнил себе Джефри, вернувшись полуголодным в свою комнату и собирая школьный рюкзак. Он сосредоточился на образе, возникшем перед его мысленным взором, и ощутил, как меняется его тело, руки становятся лапами, а из выреза свитшота выбивается мех. И уже через несколько секунд из зеркальной дверцы платяного шкафа на него смотрел тёмно‑серый волк. Правда, выглядел он не таким мрачным и пугающим, как хотелось Джефри, – скорее немного растерянным. Джефри обнажил клыки и зарычал на своё отражение. Вот так намного лучше. А потом волк немного покружил по комнате и обнюхал мебель, которую ему не часто доводилось видеть с такого ракурса.
– Милый, тебе пора, а то школьный автобус уедет без тебя!
Джефри упал на пол и положил морду на лапы. «Я доберусь бегом», – хотелось крикнуть ему – но тогда его наверняка сдадут в приют для животных. «И зачем я вообще этим занимаюсь?!» – пронеслось у него в голове. Толку никакого, только шерсть остаётся на прикроватном коврике.
– Уже иду, – отправил он беззвучное сообщение родителям – тоже оборотням, понимающим язык мыслей.
В отвратительном настроении он превратился обратно, натянул одежду и помчался, чтобы успеть на автобус.
В унылом предместье Денвера, в этой постной жизни, волку делать нечего. «Может, просто вести себя как обычный мальчик? – подумал Джефри, глядя из окна автобуса. – Забыть, что во мне живёт зверь. От него ведь одни неприятности: постоянно приходится следить за собой, чтобы нечаянно не превратиться».
В школе было тоже ужасно, как и дома, хотя ужасно по‑другому. Остальные ученики были жутко скучными. Они послушно тащились на урок физкультуры, где пытались угодить тренеру, потом плелись в дискуссионный клуб, или в клуб любителей французского, или в редакцию ежегодника – ну или ещё на какие‑нибудь дурацкие мероприятия.
Джефри не желал иметь с ними ничего общего, максимум переброситься фразами типа «Привет! Как дела?».
Но кое‑кто из учеников всё‑таки занимал его мысли.
Прежде всего Смут, самый крутой тип во всей школе. Он плевал на учителей и делал что хотел. Ему уже исполнилось пятнадцать, у него самые модные шмотки и кожа цвета полуночного неба.
Чаще всего он появлялся вместе со своей подружкой Ники. Имея фигуру модели, она носила чёрную кожаную мини‑юбку и ярко красилась. Ники редко улыбалась и никому не давала спуску.
Смут и Ники обычно зависали вместе с Флаем, худым парнем в серебристой куртке и чёрных джинсах, с крашенными в ярко‑красный цвет волосами. Рекордсмен по числу прогулов, он якобы был ещё и профи в шутерах и, говорят, на одном из турниров даже выиграл главный приз – «Мазерати».
Джефри всё ждал удобного случая познакомиться с этой троицей. И случай представился даже раньше, чем он ожидал, – сегодня утром Джефри увидел Флая одного у школы на парковке для велосипедов, где тот как раз парковал старый горный велосипед.
– Привет, – не раздумывая долго, сказал Джефри. – У тебя правда есть «Мазерати»?
– Есть, – буркнул Флай.
– А почему ты тогда ездишь на велосипеде?
– Потому что у меня ещё нет прав, болван, – получил он в ответ.
Джефри не обиделся:
