Эуштинская осень

Пушкин уже почти успокоился – все предосторожности исполнены, внешний вид его в порядке – даже бакенбарды за неделю отросли и были выровнены сегодня утром. Иона тоже пребывал в спокойном расположении духа – новости о восстании ещё не достигли Святогорского монастыря.

– Чего же вы, сын мой, не изволили уведомить меня об отбытии в Псков? – пожурил игумен Пушкина сразу после аперитива. Придя к обеду, Иона, как обычно, не отказал себе в удовольствии оттрапезничать со своим подопечным.

– Да, знаете ли, моя аневризма опять разыгралась! Подумал, что стоит незамедлительно показаться доктору в Пскове, простите великодушно за такой скоропалительный отъезд, – решил использовать проверенную легенду Саша. Под предлогом лечения аневризмы полгода назад он уже пытался добиться для себя амнистии и позволения выехать из Михайловского если не в Европу, то хотя бы в Петербург. Почему бы не попробовать опять, с новым царём, – мелькнула у него дерзкая мысль.

– Сочувствую вам, – казалось бы искренне ответил игумен. – Но на всё воля Божья, страдания облагораживают человека. Так что впредь, прошу вас, предупреждайте меня о своих визитах к лекарям.

Пушкин охотно обещал, радуясь, что так легко отделался.

 

Александр безумно переживал за своих друзей. Он написал целую стопку писем общим знакомым с просьбой сообщать ему новости о бунтовщиках, как только станет что‑то известно. Повару Осиповых, кажется, была судьба стать почтовым курьером, а не кулинаром.

В Тригорском Саша застал Алексея Вульфа, чему обрадовался, несмотря на общую свою подавленность. Вульф, старший сын Прасковьи Александровны от первого брака, был двадцатилетним студентом‑повесой, напоминая Пушкину себя самого на старших курсах Лицея. Алексей изучал в Дерпте экономику и математику – непостижимые для Саши дисциплины – и приезжал в родительский дом только на каникулы. Вульф тоже был рад видеть Пушкина. Они обнялись как старые друзья.

– Привет, студент! Нынче добрался домой целым, не как тем летом?

– Да, увы, в этот раз дуэлей не было, может, не сезон? – ответил на шутку Алексей.

– Для дуэли любой сезон подходящий, если повод найдётся, – сверкнул глазами Пушкин. На самом деле, у него как раз был повод вызвать Вульфа – слишком близкие отношения Керн с её кузеном бесили его, но теперь личная жизнь отошла на второй план.

Алексей предпочёл не заметить выпад Саши.

– Послушай, я только сегодня приехал, никаких новостей не знаю. Расскажи о себе! Как живёшь? Что пишешь? Как «Онегин»?

Разговор о литературе отвлёк Пушкина, тем более что Вульф действительно интересовался искренне.

– «Онегин» жив, но дремлет. Хотя, раз ты приехал, возможно, дело сладится, – ответил Александр. – Ещё я закончил «Годунова» и, кстати, он у меня с собой! Могу почитать тебе после ужина. Теперь хочу писать про «Ермака», тоже историческую драму. Есть также новая поэма, её я набросал в дороге…

– В дороге? – перебил Алексей. – А куда ты ездил?

Саша замялся.

– Хотел ехать в Псков, – неопределённо сказал он. – Аневризма же.

– Ну да, я понял, – покрутил рукой Вульф, показывая, что не верит объяснению. – Как тем летом, когда мы сюда профессора привезти пытались, чтоб он тебя в Ригу забрал? Ты считаешь, второй раз пройдёт этот номер? Или всё же поедешь моим слугой, тайно, как мы хотели?

– Думаю, надо собрать все справки от местных эскулапов и снова писать прошение. На этот раз Николаю. Ты знаешь, что произошло в столице?

– Да, что‑то слышал, – легкомысленно ответил Алексей. – Многих арестовали?

– Не знаю пока, – снова помрачнел Пушкин. – Надеюсь, что буря пройдёт мимо.

За обедом Прасковья Александровна рассказала петербургские новости, которые ещё больше разбередили Сашино сердце.

– А вы знаете, брат ваш, Лайон, под подозрением! Его видели около Сената в тот самый день, да ещё и с палашом в руках! Все соседи об этом судачат. Матушка ваша тревожится, как бы не арестовали Лёвушку‑то нашего!

– Да кто ж ему палаш дал? – спросил Александр возмущённо, а сам подумал: «Вот был бы конфуз, если б мы с Лёвкой на площади встретились! Но и сейчас не избежать мне допроса из‑за этого балбеса!»

– Говорят, Кюхельбекер дал, тот, с которым вы в Лицее учились.

Пушкин закрыл лицо руками и яростно потёр его, возвращая себе способность ясно мыслить.

– Ох, дурень, – простонал он, не сдержавшись.

– Зато не трус! – воскликнула восторженно Зизи. – Лев – настоящий герой!

– Вот геройство – подержаться за палаш! А потом что? Воткнул его в снег и побежал домой хвастаться? – раздражённо ответил Александр.

– Но ведь он не заговорщик, – примирительно сказала Прасковья Александровна. – Зачем ему воевать? Хотя лезть в гущу восстания – это неосмотрительно со стороны Льва.

– Я бы не полез! – заметил Алексей, заслужив одобрительный взгляд матери. – Открытый бунт вообще никогда не ведёт ни к чему хорошему. Последствия не заставят себя ждать. Надеюсь, Лайона простят за юношескую дерзость.

– За глупость, – буркнул Саша.

На душе у него скребли кошки. В такой ситуации бессмысленно было писать какие‑либо прошения, ведь так или иначе фамилия Пушкиных оказалась замешана в этом кровавом бунте. Саша злился на брата, на себя, и даже на Зизи за её восхищение. Впрочем, девушка почувствовала недовольство «своего любимого Пушкина» и после чая подошла мириться.

– А вы нам почитаете сегодня что‑нибудь? – ковыряя пол носком мягкой домашней туфельки, спросила она.

– Алексею почитаю, – невежливо ответил Александр, но тут же постарался смягчить грубость. – Вам, наверное, не будет интересна историческая трагедия. Вы, Зина, скорее предпочитаете женские романы, ведь так?

– Ну, в вашем исполнении любые стихи хороши, – польстила Зизи. – А знаете, Пушкин, романы не так плохи, как вам кажется. Я недавно прочла в одном из них, как герой скрывается от преследования с Библией в руках. А потом оказывается, что в книге у него спрятан пистолет!

– Это ж какого размера должна быть книга? – удивился Александр.

– Большая, я думаю. Да у меня есть такая, сейчас! – Зизи выскочила из комнаты.

– Взбалмошная девчонка! – усмехнулся подошедший Вульф. – Но идея с книгой мне нравится. Нам с тобой пригодится, – он подмигнул Пушкину.

– Ты всерьёз думаешь?..

– Почему нет? Нужно быть готовым к любому исходу событий.

Минут через десять появилась Зизи, таща в обеих руках явно тяжёлую, огромную книгу в кожаном переплёте, на котором золочёным тиснением значилось – «Bible».

– Ты где её взяла? – восхитился Вульф.