Естествознатель. Книга 2. Тернистый путь

Когда девочка в точности ответила отцу урок, тот радостно захлопал в ладоши. Толстяк был так счастлив, что даже не испытывал больше ненависти к Бату, напротив, он настолько расщедрился, что приказал вызвать доктора и осмотреть многострадального слугу. Этот счастливый день Артур провел в тенистой прохладе платанов, лежа на мягких кушетках цвета куркумы, набитых гусиным пухом, а достопочтенный господин Льгинкис осматривал и залечивал его страшные раны и только в негодовании цокал языком.

– Вам следовало бы несколько дней находиться у меня, – заметил врач с осуждением в голосе, будто это Артур сам был виновен во всех своих злоключениях.

– С удовольствием соглашусь с вами, – вежливо, но с едва ощутимой иронией заметил юноша. Невероятно, но больше всего на свете изможденному бедняге хотелось сейчас находиться здесь, в тени сада, чувствуя, как обезболивающая мазь снимает воспаление с кожи.

После всех проведенных манипуляций врач предложил своему пациенту напиток – то был чудодейственный эликсир, вероятно на базе алкоголя. Артур выпил его с неприкрытым отвращением, так как не переносил вкус спирта. Однако после ему заметно полегчало и захотелось спать. Господин врач оставил пациента на кушетках, снабдив также сытной едой, и Артур с наслаждением закрыл глаза, решив немного отдохнуть.

– Невероятная жара сегодня, а ветер прохладный! Немудрено и простудиться! – вдруг послышался над ним чей‑то гнусавый возмущенный голос. Артур лениво приоткрыл глаза и увидел перед собой долговязого худощавого юношу с такой бледной полупрозрачной кожей, что, казалось, сквозь него можно было смотреть словно в окно.

На незнакомце был теплый байковый халат, в который вышеуказанный субъект был завернут с невероятной тщательностью и даже какой‑то маниакальной педантичностью. Халат доходил ему до самых пят, а тощие бледные кисти торчали из рукавов так боязливо, словно их обладатель опасался нечаянного соприкосновения с воздухом. Чудилось, что будь это только возможным, юноша с головой бы обмотался своим одеянием, что, конечно же, казалось удивительным при такой жаре. Незнакомец разговаривал сам с собой, и по всему было видно, что он даже не обратил внимания на лежащего на кушетках юношу.

– Нет, кажется, у меня озноб… Уже весь дрожу… – продолжал озабоченно повторять странный субъект. Артур сразу понял, что перед ним один из представителей замечательного семейства Ролли. Иначе и быть не могло. Об этом говорил дорогой с прекрасной вышивкой халат, холеные руки, которые не имели ни малейшего понятия о тяжелой работе, удобные сандалии, похожие на те, что носил старый армут…

Клипсянин с интересом наблюдал за этим странным юношей, который с озабоченным видом ходил по саду. Тот продолжал болтать всякий вздор, однако в какой‑то момент он увидел, наконец, перед собой Артура и нахмурился. Надо сказать, что Карм презирал такой феномен в армутском обществе, как рабство. Он находил это негуманным и весьма устаревшим. Ему казалось, что всякий мало‑мальски образованный человек должен ненавидеть любые ограничения свободы так же сильно, как и он сам.

Однако, недолюбливая рабство как категорию, Карм все же благосклонно воспринимал тот факт, что в течение дня кто‑то должен обмахивать его опахалом, причем совершенно безвозмездно. Такие лицемерные люди часто встречаются в нашем обществе; они с гордостью провозглашают себя сторонниками справедливости, но при этом живут так же, как и те, с кем они борются. Со словами «как можно так бесчеловечно относиться к единорогу» они тем не менее способны отведать его на ужин в качестве основного блюда, и это нисколько не будет противоречить их идейным принципам. Карм ненавидел пристрастия папаши, но и не отвергал их, считая вполне приемлемыми, когда дело касалось лично его персоны.

Артур привстал на своих подушках и безо всякого стеснения насмешливо разглядывал долговязого хилого юношу. Его изумляло странное желание армута закутаться в халат в самом разгаре оюня на южной пустынной равнине, где климат был куда жарче и засушливее, чем, например, в Клипсе или в Троссард‑Холле.

Незнакомец с отвращением покосился на спину Артура, которая была сейчас покрыта толстым слоем лечебных мазей, и изящным движением руки достал из кармана платочек. Он поднес его к губам, словно ему вдруг сделалось дурно, и даже немного пожелтел лицом.

– Все в порядке? – участливо осведомился Артур. Карм несколько секунд смотрел на него. Казалось, он задумался. Сам того не подозревая, клипсянин задал правильный вопрос с правильной интонацией.

– Нет, не в порядке, – ворчливо заметил юноша, который, как потом выяснилось, оказался вовсе не юношей, а вполне себе солидным мужчиной. – Очень плохо. Все ужасно. Меня уже второй день лихорадит, и мне кажется, что я страшно болен. Вчера я выпил крепкой настойки от лихорадки, но мне не особенно это помогло.

Артур вспомнил, как в Троссард‑Холле ребята начинали утро тем, что ходили делать зарядку и закаляться.

– Нужно поменьше лежать, а по утрам обливаться холодной водой, – заметил он нравоучительно, но не без язвительности, с трудом представляя, как этот худой бледный юноша расстанется со своим теплым халатом. Удивительно, но Карм схватился за эти слова, как, наверное, утопающий схватился бы за веревку.

– Да, да… Я где‑то читал про эту методику… Обливаться водой… Это правда помогает? – с искренним интересом спросил он, чуть приблизившись к Артуру. Было видно, что слишком близко он подходить не хочет, вероятно, из‑за боязни подхватить инфекцию. При этом интерес его повысился до такой степени, что Карм даже вытянул вверх шею, немного освободив ее из ворота халата.

– Очень помогает. А еще лучше поможет, если вы сами будете обмахивать себя опахалом, а того мальчика отпустите отдохнуть, – язвительно добавил Артур, кивая в сторону раба в кандалах, который следовал за своим тщедушным хозяином, пытаясь хоть как‑то уменьшить мучения господина.

Карм надменно поднял брови:

– Забываешься, молодой человек, ты не в том положении, чтобы делать мне замечания.

– Что вы, какие замечания, я просто дал совет. Ведь если вы сами будете мало двигаться, то и кровь не будет бегать по венам, и вам все время будет холодно. Отсюда и лихорадка, на которую вы жалуетесь.

– Гм… Трезвые речи. Даже невероятно, что я говорю со своим невольником! – воскликнул Карм, который при этом все же не рассердился и не ушел. Напротив, он еще ближе придвинулся к Артуру, со все более возраставшим интересом его разглядывая.

– Так ты что же, умеешь врачевать?

Артур пожал плечами. В принципе, он умел врачевать, хоть никогда особенно не любил уроки профессора Листа. Впрочем, он естествознатель, и если бы его былая сила хоть изредка давала о себе знать, то он, наверное, мог бы стать неплохим лекарем. Как его отец.

– Да, я начинал учить эту науку, – немного туманно ответил Артур. Карм воодушевился еще больше. Ему это так понравилось, что его бледные щеки даже окрасились легким румянцем от возбуждения.

– Как тебя зовут? – в нетерпении спросил он.

– Артур.

Карм ухмыльнулся.

– Это ведь твое настоящее имя, да? Бунт?